Мой Рим - Верона Виера

Настроение ужасное.

Боковым зрением вижу, как Ромка, победно улыбнувшись, тоже пристегивается:

– Так просто?!

Поворачиваю голову в его сторону, растягиваю язвительную улыбку на своем лице и наигранно хлопаю ресницами:

– Могу сделать не просто!

Ромка смеется и включает зажигание:

– Не сомневаюсь.

– Пить я не буду! – опережаю события, вспоминая прошлый опыт.

– Веро-он!

С довольным выражением лица Ромка сдает назад, а я нащупываю сбоку сидения кнопку и, зажав, опускаю спинку кресла, хочу быть незаметной. Мой похититель следит за дорогой, изредка поглядывает и хихикает, наблюдая, как я медленно ложусь:

– Верон, по секрету… если ты решила попробовать кое-что другое, то, скажу по опыту, – в машине этим заниматься не очень. Лучше на кровати!

– Я просто прячусь от неравнодушных знакомых родителей, – и тут до меня доходит истинный смысл его слов. – А ты про что?

Ромка растекается в улыбке:

– Про сон, Верон, про сон.

Да все я поняла, хоть и не сразу.

– Ха-ха! Тоже мне, великое открытие!

В ответ, не отрываясь от дороги, Ромка делает попытку меня пощекотать, вытягивает руку. Но, получив по ней смачный шлепок, тут же убирает. Теперь ему не смешно, обиделся.

А вот не надо отвлекаться за рулем! Умереть от того, что отвлекся на щекотку и врезался в грузовик, – так себе заголовок некролога в газете.

Ромка сидит серьезный, сосредоточенный, и по ощущениям мы снова мчимся. Очень рада, что не вижу дорогу, не так страшно. Ослабив ремень, я поворачиваюсь к нему боком насколько возможно. Лежу, подперев рукой голову, как богиня на шезлонге, и тайком любуюсь на Ромкин греческий профиль, когда он смотрит в зеркала. И на то, как играют мышцы на его руках под тонким серым пуловером в моменты поворотов, когда он крутит руль. Объем не как у Аполлона, конечно, но тоже очень залипательно.

Решаю первой нарушить возникшее между нами молчание, которое сама и устроила:

– Ну и каким образом обычно прогуливают?

Ромка сразу тает, и на его лице появляется легкая улыбка:

– Предлагаю сначала позавтракать в кафе, потом сходить в кино и погулять по набережной.

– Звучит как свидание.

Я хотела все прекратить, а теперь влипаю в его паутину.

– А если и так? – он бросает в мою сторону короткий взгляд.

– Ром, я же вчера все тебе сказала. Зачем ты это делаешь?

– Затем же, зачем и ты согласилась прогулять, – не хочу тебя терять.

Санта Клеопатра! Неужели я настолько прозрачная?

Неожиданное Ромкино признание сбивает все колючки с моего образа злобного ежа, и те, осыпаясь, втыкаются в сердце. Оно покалывает, и внутри от этого ужасно печет.

Задерживаю дыхание в надежде, что отпустит:

– Я… я не… ты… С чего ты вдруг решил, что…

– Вчера. – Ромка обрывает мои попытки оправдаться и, мельком глянув на меня, краснеет. – Твои слова. Я все понял. Может, и раньше. А потом, когда ты спала у меня на коленях, я вдруг осознал, что мне это очень нравится, и… и я хочу так чаще. Всегда.

Я неосознанно наматываю волосы на палец, а потом, хотя Ромка на меня не смотрит, прячу за прядью растерянный взгляд, до конца не веря тому, что слышу:

– Может, тогда тебе лучше завести кошку?

– Нет, Верон, ты лучше, – он смеется и продолжает уговоры. – Тебе страшно, я знаю, – машина останавливается. – Кстати, мы уже в центре, поэтому можешь нормально садиться, а то я не вижу твоего лица.

– Ты ничего не теряешь, – вздыхаю, намекая на свой внешний вид. – Я про лицо. И про кошку подумай!

Зажимаю кнопку, и спинка кресла медленно поднимается вместе со мной. Выглядываю в окно – и правда, мы уже в городе, стоим на светофоре, ждем зеленый.

– Твое лицо, даже зареванное – очень симпатичное. А вот про губы я промолчу, – повернувшись в мою сторону, он опускает на них сердитый взгляд, и я отворачиваюсь к окну, притворяюсь, что первый раз вижу эти дома. – Временно сделаю вид, что я поверил в прикусывание губы и случайность, потому что выглядит это совсем по-другому.

Ежусь от его последних слов. Я лучше тоже промолчу.

Загорается зеленый, и машина трогается с места. Ромка сворачивает на следующем перекрестке на другую улицу.

– Так вот, продолжаю свой монолог про «не хочу тебя терять».

Он что, дома репетировал? Надо будет не забыть поаплодировать в конце.

– Тебе страшно, я уже понял, – повторяет. Точно репетировал! – И мне, признаюсь, тоже немного… но мы можем попробовать начать иначе.

А ему-то чего страшно? Изображает из себя невинность.

– Например? – но все же интересно, к какому финалу он ведет.

– Представь, что ты уже стала звездой, суперзвездой, и тебе нужен телохранитель, который всегда будет рядом – отбивать от тебя ярых фанатов. Та-дам! Я здесь, детка.

Телохранитель мне бы не помешал, потому что один фанат уже есть. Вчера Никита прекрасно дал понять, что не шутит.

– А ты Кевин Костнер или Колин Фаррелл? – вспоминаю известные фильмы с телохранителями.

– Что? – Ромка на секунду отвлекается от дороги. – А! Ну, это зависит от того, ты – Уитни Хьюстон или Кира Найтли? Я бы предпочел Киру Найтли.

Он смеется, изредка поглядывая.

– А как же финальная песня? – напеваю под Ромкины смешки. – Эндо-иё-ё, вил олвэйс лав ю-юу-у-у! С-с! – прикрываю губу рукой. – М-м…

Ромка поворачивает голову, посмотреть, что прервало мое выступление. От неумелых завываний заживающее место укуса лопнуло, и теперь я чувствую солоноватый привкус. Убираю ладонь и смотрю на следы крови на ней, осторожно облизываю губы.

– Фак! – Ромка перестает смеяться. – Открой бардачок, там салфетки.

Я следую совету и сразу же офигеваю, поворачиваюсь к Ромке:

– У тебя тут пистолет?!

– Я же телохранитель, по статусу положено, – почему-то ему это кажется смешным. – Поищи, они где-то там, под бумагами!

Но я не решаюсь, вдруг нечаянно что-то нажму, и он выстрелит.

Ромка замечает мою растерянность и съезжает на ближайшую автобусную остановку, включает аварийку.

– Верон, он не настоящий! Бутафория.

– А выглядит как настоящий. Боюсь трогать.

Он отстегивает свой ремень и сам лезет в бардачок, берет пистолет.

– Это реквизит, видишь? – он крутит его в руке и кладет обратно, вытягивает для меня бумажную салфетку. – Повернись ко мне!

Слушаюсь и повинуюсь…

– Дай посмотрю.

Ромка бережно берет меня за подбородок и осматривает сперва снаружи, а затем касается большим пальцем нижней губы и, немного оттопырив, смотрит на рану внутри. А я не могу оторваться от его лица и очнуться от подкупающей заботы.

– Нормально так прикусила, у тебя тут даже отпечатки зубов! – он промакивает салфеткой кровь. – Рекомендую вам не целоваться до полного выздоровления.

Шутит и