Мой Рим - Верона Виера

Нашла!

– Вот, – я разжимаю кулак, – возьми! – протягиваю ему крупный, красивый белый камень с золотистыми прожилками.

– Что это?

– Возьми! Это мой счастливый камень, он защищает от бед и от всякого…

Ромка смотрит внимательно на ладонь и растерянно улыбается, потому что – это тот самый камень, который он привез мне с моря семь лет назад.

– Подожди… это что?..

– Да, – улыбаюсь, не в силах больше сдерживать слезы. – Он правда счастливый! Тут видишь, знаки всякие защитные… ведические.

Кручу камень в руке, демонстрируя придуманные когда-то мною иероглифы. Недоверчиво выслушав мои глупости про невидимую защиту, Ромка смотрит усталым взглядом:

– И не тяжело тебе все это таскать? Таскать прошлое, Верон? – его губ касается то ли улыбка, то ли недоумение.

– Тяжело, – стираю струйки грусти на щеках, – хотя я очень сильная, – беру его ладонь, кладу камень. – Но я буду рада, если ты поможешь.

Я сгибаю его пальцы поверх оберега, как он вчера мои, когда дал ключи от своей квартиры, и наспех убираю учебники в рюкзак.

Ромка задумчиво следит за моей суетой. Я поднимаю голову, на автомате застегивая молнию рюкзака:

– Пу-пу-пи-ту! Пу! – лучезарно улыбнувшись на прощание, я открываю дверь, чтобы уйти.

– Верон!

Оборачиваюсь.

– Ты забыла, – он протягивает мой телефон.

Беру и, хлопнув дверью, сбегаю к Ленке, которая, увидев, что я выхожу из машины, остановилась и ждет. Догоняю подругу и, едва не поскользнувшись, хватаю ее под руку. Оглядываюсь.

Ромка уезжает.

* * *

По дороге рассказываю Лене про свой прогул, про наш с Ромкой поцелуй вчера и все про хозяина страсти на губах – Никиту и его угрозы.

Она долго материт его такими словами, которых я даже никогда не слышала. И уже у нее дома выдает свое мотивирующее заключение:

– К черту Никиту, к черту секси-Ромку, к черту моего Сашку! Да, всех мужиков на планете!

Оказывается, она поссорилась утром со своим ненаглядным, поэтому с такой легкостью причисляет его к демоническому кругу.

– Но Фабио-то ни при чем! – защищаю виртуального рыцаря и беру телефон в руки. – Из-за этих нелепых проблем я так и не прочла, что он пишет.

Санта Клеопатра!

От Никиты два коротких сообщения. Они пришли чуть больше получаса назад и висят непрочитанные.

Никита: Как твоя губа, заяц?

Никита: Вспоминаешь обо мне?

Я недовольно рычу и свечу перед Ленкой экраном:

– Видишь? Он маньяк!

Подруга показывает средний палец в экран воображаемому Никитосу.

– К черту этого придурка, Верон! Думаем о Фабио! Только подожди, – она останавливает меня, когда лезу в приложение. – Без вкусняшек это нельзя читать.

Ленка бежит на кухню и возвращается с плиткой шоколада:

– Немного эндорфинов для отличного настроения!

Подруга вскрывает упаковку и, поделив, протягивает мне половину. С удовольствием чавкая, она садится рядом и смотрит в экран, а я пока откладываю шоколад в сторону, чтобы не мешал переписываться.

– Что пишет-то?

– Ромка называет его итальянской чайкой! – я смеюсь и листаю ленту в начало.

– Он просто тебя ревнует, ты не поняла?

Не поняла… я вообще его не понимаю. То клеит меня, то отрывает, как пластырь. Прячет свои чувства. Всего два дня, а я уже как расшатанное колесо. Еще немного, и сорвусь, полечу с обрыва.

– Давай со вчерашних сообщений. – Ленка возвращает меня на Землю.

– Ну, тут он пишет, что скучает и расстроен, потому что не пишу. Потом добавляет, что хочет знать меня всю, – я улыбаюсь и листаю дальше сообщения, которые еще не читала.

– Всю? – подруга приходит в восторг.

Наверное, рисует в голове картинку, где Фабио изучает под микроскопом каждый сантиметр моего тела и души.

– А дальше? – она нетерпеливо кладет двойную дольку себе в рот и внимательно следит за моими пальцами, что тыкают в экран.

– И… поехали!

Фабио: Ты не ответить мне уже долго, что происходить, mia cara?[25]

– Жизнь, Фабио, жизнь… – я усмехаюсь, глядя на Ленку.

– Се ля ви, Мон Амур, – она поддакивает, – а не беззаботные спагетти! Ответь ему, что Никита треплет тебе нервы и пора собирать всю сицилийскую мафию, вломить ему пи… – она бьет себя по губам. – Обещала Сашке больше не материться! О, и ему пусть заодно, чтобы не спорил с женщиной, когда у нее ПМС.

Ахаха! Обожаю подругу, она умеет поднять настроение. Полчаса назад она материла Никитоса, а теперь бьет себя по губам.

Верона: Sto bene, Fabio![26]

А дальше мне приходится лезть в онлайн-переводчик, чтобы написать о том, что я готовлюсь к поступлению в театральный.

Верона: Sto solo studiando, preparandomi per entrare nella scuola di teatro[27].

Как же сложно это все запомнить!

Санта Клеопатра!

Я еще не успела прочесть остальное, а Фабио уже активируется, что-то строчит в ответ.

Фабио: Белиссимо! Я тоже любить игра в постель.

В постель?

Перестаю улыбаться и, морщась, смотрю на Ленку, а та, наоборот, в восторге вскидывает брови:

– Уля-ля! Становится жарко, – она хохочет, обмахиваясь ладонью. – А он у тебя провокатор!

– Что-то мне уже не хочется ему отвечать… а если он сейчас пришлет свои причиндалы? – я в ужасе округляю глаза.

– Пускай, посмеемся. – Ленку, похоже, это вообще не смущает, и мое испуганное лицо тоже. – Да брось, Верон! Он отличный вариант для тренировки твоей сексуальности.

– И что ему ответить?

– Спроси, какая его любимая роль? – она пищит от задора, а я не решаюсь. – Да хватит трусить! Может, вы вообще никогда не увидитесь! Зачем переживать раньше времени?

Да, только Ромке лучше переписку больше не показывать. Хихикаю.

– Ладно! Пишу: твои слова меня возбуждают… и какая твоя любимая роль?

Уфф!

От жаркой переписки у меня вспотели ладошки, вытираю о колени.

Фабио: Я смотреть переводчик… возбуждают? Che cosa?[28]

И следом печатает:

Фабио: Mi dispiace, per favore! Я неправильно писать. Я люблю играть sul palco. Sul palco del teatro universitario! Ma mi piace la tua traduzione![29]

Лезу в переводчик и озвучиваю Ленке, которая скептически улыбается во весь рот.

– Оговорочка по Фрейду, пармезан, – она, сложив пальцы пистолетом, изображает выстрел в голову. – Я тоже хочу себе итальянца!

А потом добавляет:

– Все он правильно написал, просто не хочет казаться пошлым… театрал! Аха!

– По-моему, это я сейчас была пошлой, – от смущения прикрываю лицо ладонью. – Ромке точно нельзя такое показывать, а то брови улетят, на фиг, в небо!

Прыскаю от смеха, представив эту картину: