Мой Рим - Верона Виера

Ромка грустно выдыхает:

– Но вечером Золушка станет принцессой?

– Не знаю… Найдутся ли у меня хрустальные туфельки…

– А все-таки… зачем ты утопила Каринкин телефон?

Интересно, он раскрошится, если я скажу правду.

– Просто подрались. Деремся с ней раз в год, чтобы не терять навыки.

Пусть будет так, мой герой!

– Весело тут у вас! – Ромка смеется. – Так через сколько тебя забрать?

Он скользит по лицу своими океанскими синими глазами.

– После семи, если не поздно. Но в двенадцать мне нужно быть дома. А то тебе придется искать молодильные яблоки. Постарею раньше времени от недосыпа.

– Принято, – он склоняется надо мной. – Ну хоть в щеку-то можно? На прощание.

Мотаю головой, поджав губы.

– За тобой потом еще крошки подметать… а у меня горох не перебран, – открываю дверь и, глядя на него, ныряю в квартиру. – Напишу, как буду готова.

Я медленно закрываю ее перед грустным лицом Ромки и, прижавшись спиной, стекаю по стене.

Сложив руки на груди, Каринка стоит в проеме гостиной и глазеет на меня размякшую.

– Я все равно тебя не простила!

Поворачиваю к ней голову и смотрю глазами пьяного маньяка:

– Плевать, веришь?

Она недовольно фыркает и уходит, закрывает за собой дверь. А я сижу на полу и не могу собраться. В носу свербит, и тело распирает от пережитых эмоций, от любви. Я – салют из сердечек, я – непрекращающаяся взрываться хлопушка конфетти. Шепчу:

– Санта Клеопатра! Если ты есть – спасибо!

* * *

Карина меня не сдала, но родители все равно смотрят странно. Они что-то говорят, а я ничего не понимаю, летаю где-то в облаках от Ромкиного поступка. Мой тело-душе-хранитель спас сразу от нескольких драконов.

Но мама, как всегда, возвращает меня на землю:

– Ты, надеюсь, не беременна? А то странная какая-то. Что-то изменилось, – закончив ужинать, она всматривается в мое лицо.

Мечтательно вздыхаю.

– Нет, мам. Я не беременна. Я просто влюблена, – напеваю последнее слово и кладу в рот кусочек хлеба, запиваю чаем.

Они с отцом переглядываются и подсыпают соли.

– Смотри, со своей любовью учебу не забрось! Экзамены на носу, – бурчит отец.

Он встает из-за стола и благодарит маму за ужин поцелуем в щеку.

Как будто я не помню… но радует, что хоть этот вопрос, связанный со мной, его волнует.

– Влюблена, но не настолько, пап. В двенадцать буду дома.

Сегодня Каринкина очередь мыть посуду, поэтому она встает следом за ним и, собрав со стола грязную, опускает в раковину.

– И веди себя, пожалуйста, достойно, – добавляет мама, укоризненно вскидывая бровь.

А вот тут папа делает вид, что ему неинтересны женские секреты, поэтому бесшумно уходит в гостиную.

– Не давай Ромке думать, что ты доступна, – продолжает мама, пододвинувшись ближе и шепча по секрету.

А я смотрю в этот момент на Карину, которая, замочив тарелки, технично присоединяется к папе. Лучше ей давать такие советы. А я еще в здравом уме, хоть и слегка расплавленном.

– Не волнуйся, мам! Эти гены я переняла от тебя. Уродилась с самыми лучшими твоими качествами, – прижимаюсь к ней и, обняв, чмокаю в щеку.

Только мои слова меняют мамино выражение лица с поучительного на растерянное. Я будто ее уколола только что и оттого сама теряюсь. Но, заметив мое смятение, мама через секунду меняется. Она кивает и с поддерживающей улыбкой обнимает в ответ.

Устроив семье показ мод, я останавливаюсь на красном облегающем платье чуть выше колен. Папу мой выбор не совсем устроил, но мама одобрила. А Карине было не до меня, она в нашей комнате мучает новый телефон и, кривляясь перед зеркалом, репетирует выражение лица на фото для «фейс айди». Встав рядом, улыбаюсь ей, но королевна не в духе. Прошу немного подвинуться и отхожу на несколько шагов, чтобы посмотреться во весь рост.

– Пусть твое свидание сорвется, как мое, – она завистливым взглядом скользит по моему отражению.

Делаю вид, что не замечаю, и, взяв с кресла телефон и сумку, искренне шепчу ей, проходя мимо:

– Я все равно люблю тебя, систер!

Каринка хоть и вредина, но моя старшая сестра, и поэтому, не без уговоров, но одалживает мне на вечер свои ботильоны на высоких каблуках. Телефон животворящий превращает любую злюку в крестную-фею.

Ромка присылает сообщение, что ждет у подъезда, и я, накинув пальто, обуваюсь.

* * *

Мой рыцарь стоит у железного коня. Он бросает окурок, когда выхожу из подъезда, и открывает мне дверь. Садясь, замечаю силуэт в окне родительской спальни. Ромка тоже. Мама уже шпионит, думает, за шторой ее не видно.

Смешно! Он скорее на нее пытается произвести впечатление, чем на меня. Ну, ладно. Пусть старается! Он обходит спереди машину, садится за руль и, улыбнувшись мне, переключает передачу. А я застегиваю ремень, и взгляд цепляется за его содранные костяшки на правой руке.

Ромка понимает, что я заметила, и собирается что-то сказать, но потом просто делает выражение лица, что не произошло ничего такого… такого, из-за чего мне стоит переживать.

Стоит, Рома, стоит! Потому что если Никита – дурак, то так этого не оставит. Блин, опять этот Никита. Не хочу завершать этот день мыслями о нем.

Пока мы едем, я, улыбаясь, разглядываю профиль Ромки. У меня есть о ком думать.

– Будешь так улыбаться, я верну тебя родителям, – он смущенно отворачивается, поглядывает в боковое зеркало с водительской стороны.

– Я просто под впечатлением от того, как ты легко обезоружил злую ведьму и… – запинаюсь, вспомнив о нежелании снова думать о Никите, и меняю тему. – Неважно! И как я могу помочь тебе в работе?

– Украшать мой бар своим присутствием.

– А оплата какая?

Сейчас скажет, поцелуи: банально, Ром, бананы, ром. В меня вселился пьяный Шекспир. Мысленно хихикаю.

– Работа за еду и напитки.

– Хех. Это эксплуатация женского труда.

– Назови цифру, – он сворачивает на дорогу, что ведет к бару.

– Один бокал вина и просмотр романтической комедии.

– Обязательно романтической? – он вздыхает. – После этого комбо целоваться с тобой захочется… а лимит на сегодня вроде как исчерпан.

Он паркуется у бара.

– Ты справишься, Ром! Я в тебя верю!

– Издеваешься, да?

– Угу! – я киваю и касаюсь костяшек его руки.

Рома закрывает глаза, отворачивается в сторону, но затем обреченно выдыхает и разворачивается ко мне. Смотрит пристально в глаза и, не опуская взгляд, щелкает замком. Как только чувствую расслабленность ремня, сбегаю на улицу от Ромки и его губ, что тянутся ко мне. Под ногами хрустит не наст, а мои засохшие когда-то крошки. Сыплюсь бессовестно и снова взрываюсь