Мой Рим - Верона Виера

точно нет, – он добавляет и касается моего подбородка, заставляет посмотреть ему в глаза. – Но в день по разу я твой страстный поцелуй осилю.

Ромка улыбается, а я киваю, соглашаясь, и робко пожимаю плечами:

– Мне пора домой, – говорю единственное, что могу из себя выдавить, и вскользь улыбаюсь в ответ.

Я встаю в сопровождении неприличных звуков дивана – самые подходящие, чтобы описать мое состояние и положение в данный момент.

Ромка поднимается и следует за мной:

– Тебя во сколько в школу возить и забирать? Забыл спросить.

– В семь, – отвечаю сухо. – Мне к восьми. Обратно по-разному, поэтому могу сама добираться.

Ромка снимает мою куртку и держит, ждет, когда обуюсь:

– Может, завершим вечер танцем? Я вроде как обещал. – Он вскидывает в вопросе брови и ждет ответ. Расправляет пуховик, добавляет аргументы. – В баре немноголюдно. Могу себе позволить.

Танец? Почему бы и да.

Делаю вид, что раздумываю, и просовываю руки в рукава:

– Только песню, чур, выбираю я! – воодушевляясь, застегиваю молнию.

– Хорошо, – стоя за спиной, он надевает мне капюшон.

От такого простого, но теплого жеста я крошусь как курабье.

Посмотрим, посыпятся ли его крошки в танце под выстраданную мною песню. Коварно улыбаюсь ему в спину и жду, когда Ромка оденется.

Глава 12

Беру свои трофеи, и выходим с Ромкой на улицу. Под вечер похолодало, как раз то, что нужно, чтобы остудить голову.

Ромка закрывает квартиру, и мы огибаем здание.

– Давай в машине оставим твои улики? – он протягивает руки.

Отдаю ему гели, а сама подхожу к главному входу. Музыка вырывается каждый раз, когда кто-то выходит проветриться. Пока Ромка скользит от машины до меня, я успеваю проверить ответ от Фабио.

Он пишет, что хочет знать меня всю.

Наверное, хотел написать, что хочет знать обо мне все, но его версия звучит интереснее, по-итальянски вызывающе.

Ромка замечает, что я быстро прячу телефон.

– Берлускони строчит? – он улыбается и берет меня за руку.

– Он – Фальконе! Фабио Фальконе, ястреб по-русски.

– Видел я его фотографию… он больше на чайку похож. Довольную, сытую чайку.

Ромка смеется и открывает дверь, тянет меня внутрь. Хочу съязвить насчет него самого, но громкая музыка делает мою попытку бессмысленной.

Мы сдаем вещи в гардероб.

– Один танец и домой, ладно? – Ромка кричит, наклонившись. – Кому-то завтра на учебу.

Соглашаясь, киваю. Он провожает меня к диджейской стойке и просит поставить то, что я хочу, а сам направляется к бару. Диджей обещает найти мою любимую – жалостливую песню Варум и Агутина «Я буду всегда с тобой», и я спускаюсь со сцены.

– По просьбе гостей звучит эта композиция, – бархатным голосом объявляет диджей. – Медленный танец.

Я подхожу к Ромке как раз в тот момент, когда начинается песня.

– Какой-то у тебя старомодный вкус! – он удивляется, когда слышит вступление.

– Зато песня красивая! – не стесняясь, беру его руку и тяну в центр зала, на котором уже собрались несколько пар и жмутся друг к другу.

Ромка кладет одну руку чуть выше моей талии, я свою ему на грудь, другой рукой он берет мою ладонь, и мы медленно кружимся в танце.

«Я буду всегда с тобой, синей морской волной, в темной пучине вод…»

Под слова Агутина я забираю свою ладонь и тоже кладу на грудь, а потом останавливаюсь, прижимаясь всем телом. Представляю, что это Ромка поет мне, слушаю его спокойное сердце, а он осторожно обнимает и, наклонившись, шепчет на ухо:

– Я думал, мы танцуем?!

Поднимаю взгляд и рисую каждую черточку его лица:

– Да. Только очень, очень, очень медленно.

Не знаю, услышал или нет, а может, прочел по губам, но после он улыбается. Прижимаюсь и слушаю красивые слова, что исполняет певица. Слова, которые хотела сказать сама, давно. И, возможно, хочу сейчас, но никогда не решусь.

Что-то щелкает в моей груди и, может, даже трескается, а потом медленно тает под лучами светомузыки.

Еще несколько минут, и песня заканчивается, а я стою с закрытыми глазами, не шевелюсь и слушаю Ромино сердце. Будто нет никого вокруг.

Туду-туду.

Тишина сменяется шумом голосов, и Рома снова шепчет на ухо:

– Верон, песня уже закончилась, а мы стоим.

– Угу. Еще чуть-чуть, – зажмуриваюсь, чтобы прийти в себя.

– На нас все смотрят.

– Они просто завидуют, – я медленно отстраняюсь и смотрю на него размякшим взглядом.

– Кажется, я сам начинаю себе завидовать, – вскользь улыбнувшись, он смотрит в глаза и отпускает руки.

Мы подходим к бару. Лешка обслуживает посетителей и украдкой следит за нами.

– Я заберу рабочие документы, и поедем. Здесь подождешь или в машине? – Ромка касается указательным пальцем кончика моего носа.

– Ром, можешь налить мне воды, а то Леша занят? – во рту пересохло от волнения.

– Зайди сама в барную и возьми, что хочешь. Я разрешаю, – он тоже замечает занятость бармена. – Все, кроме алкоголя!

Ромка открывает нужную дверь.

– А я так надеялась! – разочарованно восклицаю в шутку.

Небольшое помещение оказалось похоже на библиотеку, только вместо книг – стеллажи с алкоголем и напитками, выставленными в аккуратные ряды. В углу стол с бумагами и Лешкины личные вещи.

Я нахожу воду – она под столом в коробках, обтянутых плотным полиэтиленом. Пытаюсь вытащить одну бутылку, но никак не выходит.

Выпрямляюсь в поисках ножа и замечаю среди бумаг ножницы. Думаю, Лешка не обидится, если я немного похозяйничаю, тем более Ромка разрешил. Тянусь за ними, а под документами раздается звонок телефона. Бармен не слышит, бедняга, весь в труде. Может, что-то важное. Не решаюсь рыться, но телефон не замолкает.

Освобождаю его от груды документов и смотрю на экран, хочу взять, чтобы отнести, но надпись «Братан» сбивает меня с толку. Странно. Насколько знаю, у Лешки нет братьев, только младшая сестра. Ладно, не мое дело. Я беру телефон в руки, и тут же звонок прекращается, но высвечивается сообщение:

Братан: Они еще там?

Я не хотела читать, честно, но оно само невольно светит в глаза и сменяется новыми:

Братан: Я уже устал тут всех развлекать, когда она там натанцуется?

Братан: Подсыпь ему яд и гони Верону домой.

Пить внезапно расхотелось, потому что это сообщение – будто мне плеснули ледяной водой в лицо, оставляет неприятный осадок на душе.

Да ты не Санчо Панса, ты настоящий шпион!

Кладу Лешкин телефон на место и прикрываю обратно бумагами.

Братан – это Никита. Как я сразу не догадалась? Одно