Сердце бандита. Его пленница - Инна Матвеева

class="p1">Москва встречает меня не самыми лучшими новостями — мама теперь не работает и сидит дома. А ещё этим вечером она позвала в гости Ваню, о чём я узнала лишь когда он пришёл.

Хватило же наглости...

Осторожно улыбается, глядя на меня. Вручает букет из нескольких роз. В глазах у Вани при этом ни тепла, ни раскаяния. Даже не понимаю, зачем так упорно не отваливать... Слабо верится, что он действительно что-то ко мне испытывал.

Я была слишком уж удобной? Другой такой дуры не найти?

— Ой, — театрально типа вспоминает мама. — Я же к соседке собиралась поговорить. Вы тут посидите, а я пока...

Морщусь — даже не буду пытаться скрыть недовольство от этого дешёвого спектакля. Всё, я не прежняя Света, которая считала, что должна подавлять свои чувства в угоду деликатности, правильности и прочей чепухи.

— Я тоже сейчас ухожу, но не к типа соседке, а потому что не звала этого гостя и не хочу его видеть, — обозначаю, окинув Ваню холодным взглядом. Напрягается... — Или поступим проще, и ты свалишь сам? Тогда и мама никуда не уйдёт, и я останусь с ней поговорить. Есть о чём.

Мама шокировано замирает у порога. Ваня только и мнётся.

И как я раньше не замечала, что он даже простые ситуации решать не способен?

— Мы не договорили, — всё-таки предпринимает попытку. — Поговорим, и я уйду.

— А мне правда надо к соседке, — тут же подхватывает мама, поспешно открывая дверь.

Остаётся в тапочках, хотя сначала хотела вроде как переобуться. Всё-таки зайдёт к той самой явно её не ждущей соседке? Или будет просто на лестничной площадке торчать?

Досадливо морщусь — я-то не успела собраться, чтобы выйти. Только взять куртку. А ещё переобуваться...

В итоге мы с Ваней всё-таки остаёмся наедине. А он ещё и резко подрывается к двери, становясь так, чтобы загораживать мне собой выход. Хотя мы и без того заперты моей предусмотрительной мамулей.

Такая себе ситуация...

— Мы договорили, — жёстко обозначаю. — Я с тобой порвала. Я тебя не люблю. И видеть тебя не хочу.

— Как легко ты говоришь такие слова, — черты лица Вани резко ожесточаются. — Выходит, и не любила никогда... А я на тебя время тратил. Душу раскрывал. И терпеливо ждал, пока созреешь.

«Терпеливо ждал»... Уже даже и не забавно. И напоминать, что его ожидание было параллельно с беспорядочным сексом со всеми подряд, тоже не тянет. Я просто хочу, чтобы Ваня свалил. Исчез из моей жизни.

— Кстати, об этом, — он вдруг хватает меня за талию и тянет на себя. Так резко, что сориентироваться не успеваю. — Ты мне кое-что должна, солнышко. И без этого я не исчезну из твоей жизни. Видишь ли, незакрытый гештальт...

Голова кружится. Поверить не могу, что я и вправду в такой ситуации. Но слишком явно чувствую напор в прикосновениях Вани. Его руки двигаются мне по телу, нагло пробираясь под резинку домашних бриджей.

Впиваюсь ногтями в его руки, пытаясь их сдвинуть. Не поддаётся.

— Я слишком носился вокруг твоей девственности, милая, так что она по праву должна достаться мне.

— Ты сошёл с ума, — пытаюсь сопротивляться, но Ваня, оказывается, силён. Прижимает меня так, что и дышать нечем. — Это вообще-то насилие!

Но не похоже, что Ваня внемлет голосу разума или хотя бы боится моих слов. Усмехается, а потом вдруг сильно и больно шлёпает по попе, которую тут же сжимает. Меня разве что не передёргивает от мерзости. Поверить не могу, что когда-то млела от этого парня...

— Большинство изнасилований оказываются безнаказанными, потому что никто не обращается в полицию, — шепчет Ваня куда-то мне в волосы, сильнее тиская. — По многим причинам. Первая: как таковых изнасилований не существует вовсе. Невозможно взять абсолютно сухую девку. Вторая: изнасилование хрен докажешь. Почти любое воздействие покатит под грубый секс, а девахи знают, я такой люблю. Ну и третье... Ты хочешь стать жертвой травли в интернете? Клянусь, я обеспечу тебе славу, если посмеешь выдвинуть что-то.

Пока он говорит, я в таком оцепенении, что даже не сопротивляюсь его действиям. Просто поверить не могу, что действительно это слышу от него. Несмотря даже на новые факты о нём и на понимание, какой сам по себе... Но это уже слишком. Это же слова потенциального преступника!

Как я могла настолько его не видеть? Ещё и считала бандитом Семёна. Хотя, кстати, интересно, как они вообще познакомились. Может, это и была довольно криминальная история.

— Отпусти меня, ублюдок! — наконец, прихожу в себя, когда чувствую треск ткани моих бриджей.

Кажется, Ваня пытался спустить их. А прямо сейчас занимается своей ширинкой.

Воспользовавшись этим, со всей силы луплю ему по лицу. Аж дёргается и разжимает руки.

Отбегаю. Замираю на мгновение, понимая, что не прорвусь к выходу — Ваня стоит так, что преграждает мне путь. Получается, лучше запереться где-нибудь в ванной?

Встречаюсь с ним взглядом. У него горящий и озлобленный. Не похоже, что разум сейчас при Ване — явно намерен довести всё до конца, как долбанулся на идее лишить меня девственности. А ведь за период наших отношений был сама деликатность, никак не выдавал, что так сильно терпел, бедненький.

Фу, блин. Невыносимо думать, что я могла продолжать быть с ним и ни о чём так и не догадываться.

Резко разворачиваюсь и несусь наконец в сторону ванной. Заминка в несколько секунд всё-таки обходится мне дорого — меня догоняют. И я делаю первое же, что приходит в голову — хватаю телефон и набираю Семёна.

Ваня не сразу это замечает. Слишком занят тем, чтобы стянуть с меня несчастные бриджи. А потом — и подавлением моего сопротивления. В этой потасовке телефон падает на пол, и тогда-то мой бывший и видит, что идёт звонок.

Смотрит на меня с бешенством. А потом просто наступает на телефон.

— Как же меня заебал этот Семён, — шипит при этом, пока я пытаюсь прийти в себя от проявления его очередного неадеквата. — Везде, блять, он.

Я уже, наверное, должна уже привыкнуть к новому и единственно реальному Ване. Осознать, что чем более идеальный образ отыгрывает человек, тем больше тараканов там внутри, тем гуще тьма, которую прячет за искусственным светом. Но чтобы вот так... Не похоже, что Ваня сейчас вообще соображает, что творит.

А значит, я жесть как влипла. Его не остановит ничто. Мама не вернётся... Семён вряд ли что-то успел понять — для него я просто позвонила и исчезла. Даже если успел ответить, вряд ли слышал ту нашу с Ваней потасовку или понял,