Сердце бандита. Его пленница - Инна Матвеева

Полиция? Теперь без шансов их набрать. Неоткуда.

Снова кидаюсь к ванной. Ваня снова за мной. В итоге я успеваю зайти в само помещение, но запереться нет. Почти закрыла дверь, на которую с другой стороны теперь давит Ваня.

И да — он сильный. Я точно так долго не смогу, хотя пытаюсь и руками, и ногами.

— Ты подумай над смыслом своих действий, — у меня дрожит голос. — Мы были близки, мы были парой, зачем ты так?

— Вот именно, мы были парой, — с ядом в голосе подхватывает Ваня. — И остались бы, если бы не твои заёбы. Так прояви благоразумие хотя бы сейчас и расстанься со мной нормально, а не тупо блокируя везде.

— Ты считаешь нормальным расставанием твои домогательства? — в какой-то момент я будто и вправду пытаюсь понять его логику.

— Нормальным расставанием было бы, если бы ты дала мне, а не выёбывалась так, будто это не ты ещё недавно не льнула ко мне и не шептала, как со мной хорошо, — Ваня будто искренне на меня злится, не понимая, каков в этой ситуации сам. — А теперь, блять, хуйню несёшь про изнасилование. С каких это пор мы чужие?

— С тех пор, как ты стал так выражаться! — не знаю, что и зачем пытаюсь ему доказать. Но прям кричу. — И так себя вести! Очнись!

— Не пизди, чужим я тебе стал и до этого, — яростно проговаривает Ваня, сильнее долбя в дверь. Меня разве что не шатает вместе с ней. — Когда ты просто съебалась без предупреждения, ещё и снюхавшись с Семёном у меня за спиной.

Снюхавшись? Вообще-то он меня похитил, и я сказала об этом Ване. Но он, конечно, зациклился только на своём.

И бесполезно что-то доказывать — так я ничего не добьюсь. И дверь он вот-вот окончательно откроет и шагнёт в ванную, которая вообще-то у нас в квартире небольшая. Я окажусь в ещё меньшей территории наедине с ним, и вырваться-убежать станет ещё сложнее.

Ору изо всех сил, зову на помощь, хватаюсь за первый же попавшийся тюбик — кажется, это жидкое мысло — кидаю им в Ваню. Он уворачивается, не отпускает дверь. В отчаянии пытаюсь просто пробежать мимо к выходу... Лучше отпереть входную — так я, хотя бы, не буду заложницей квартиры. И смогу позвать на помощь.

Бегу изо всех сил в сторону двери, но Ваня быстрее. Как назло, почти сразу в себя приходит и кидается, уже почти ловит. Спасает только то, что я всё-таки вспоминаю, что в подобных ситуациях неплохо бы лупить между ног.

Это и делаю. Кажется, чуть промахиваюсь, но и такого удара достаточно, чтобы Ваня взвыл от боли и тормознул. На бешеном адреналине быстро отпираю дверь, которую мама всё-таки закрыла за собой на ключ. Кажется, мельком успеваю ухватить, что Ваня приходит в себя как раз в момент, когда я выбегаю из квартиры.

Ускоряюсь. Мамы здесь нет. Но я и не собираюсь проверять её наличие у соседки — мне не до того, ни секунды медлить нельзя. Умом понимаю, что я уже на свободе и вряд ли Ваня будет насиловать меня на лестничной площадке или где-то ещё в опасном месте, где мои крики точно услышат и могут прибежать. Но страх запоздало накрывает настолько, что я только и могу, что нестись по лестнице вниз. До тех пор, пока не чувствую вдруг встречное такое же быстрое движение.

Почти врезаюсь в Семёна. И застываю — страх как-то резко пропадает. Появляется настолько мощное неожиданное ощущение безопасности, что разве что не плачу от облегчения. Кажется, ком в горле чувствую... И дрожу всем телом.

Его руки поддерживают меня за плечи, и какое-то время мы оба так стоим, тяжело дыша. Наверное, я должна что-то объяснить... Или нет? Он бежал мне навстречу — так, что явно решил, что не стоит терять время и ждать лифта. Вряд ли к кому-то другому в этом доме. Ко мне...

Понял даже по такому звонку, что что-то случилось?

— Выходи на улицу, — заговаривает напряжённым голосом, а у меня вопреки всей сложности ситуации в голове только то, что мы слишком давно не виделись. — Я спущусь позже.

Только из-за этих слов я всё-таки поднимаю голову, чтобы проверить Ваню. Стоит, бледный, просто смотрит на своего типа друга. Как оцепенел. И только от слов Семёна всё-таки, вздрогнув, подрывается обратно наверх.

Я тут же спускаюсь вниз, больше и не чувствуя рук на себе. Не буду задерживать Семёна... Хотя не сомневаюсь, что он при любом раскладе настигнет Ваню.

Уже на улице с тяжёлым вздохом опускаюсь на скамейку, пытаясь успокоить всё ещё стремительно грохочущее сердце. Не сразу даже понимаю, что у меня по щекам катятся слёзы. Странно... Ведь я больше не чувствую ни боли, ни страха. Меня спасли. Запоздалая реакция?

Не знаю, что сейчас ждёт Ваню. Но явно ничего хорошего. Я даже толком не взглянула на Семёна, но уловила это каждой клеточкой, когда стояли близко. И когда подняла взгляд на своего бывшего...

У него был такой вид, будто смерть свою увидел. И явно пожалел сразу обо всём сегодняшнем — да что там, о своём существовании наверняка даже.

В какой-то степени я даже сочувствую. Потому что Ваня хоть и конченный мудак, но участь у него явно будет ну очень уж незавидная. Может проще было бы просто сдать его следствию?

У меня нет сомнений, что он дошёл бы до конца, если бы его не остановили. И, наверное, именно поэтому я всё равно останусь сидеть тут, полностью доверяя его участь Семёну. И даже тот факт, что мама может стать свидетельницей непонятно каких разборок, меня не останавливает.

Не сомневаюсь, что Семён справится и с этим.

Глава 17. Света

Не знаю, сколько я так сижу на скамейке. Нервная дрожь так и не отпускает, хотя слёз давно нет и сердце вроде бы успокаивается. Не знаю, почему тело никак не может — адреналин уже отступил, оставив после себя странную, почти неестественную непривычную пустоту.

Он пришёл.

Почти молниеносно. Я не помню, как долго боролась с Ваней после звонка, но явно недостаточно, чтобы успеть из другого конца Москвы. Семён был где-то недалеко — возможно, в моём районе. Конечно, это ничего не значит, у него тут где-то могли быть дела. Но в груди почему-то сжимается от одного только этого факта. Ведь Семён перестал мне писать, и я думала, что он...

А вдруг