Чужая для своего Альфы - Камилла Россини

Второй чужак впился зубами в мою заднюю лапу, заставляя меня споткнуться. Я взвилась на дыбы, наотмашь полоснув его когтями по морде, выдирая мясо вместе с глазом. Оставшийся невредимым третий волк в это время мертвой хваткой перехватил зубами загривок Лиама. Малыш жалобно, ранено заскулил, зовя меня — Мама!..

Этот звук разорвал мне сердце. Я рванулась вперед с такой силой, что мышцы на лапах затрещали, но раненый мной серый волк снова мертвой хваткой повис на моем плече, увлекая на землю.

Я билась как безумная. Я рвала их плоть, использовала ведьмовскую магию, заставляя корни деревьев взрывать землю, но драгоценные секунды были упущены. Третий серый волк, перекинув обмякшего, оглушенного Лиама через спину, стремительной серой молнией растворился в густой чаще леса.

— Нет! — человеческий крик сорвался с моих волчьих губ, когда я наконец добила последнего удерживающего меня наемника.

Я бросилась к кромке леса, но лапы подкосились от ран и кровопотери. Серебряный мех был испачкан чужой и моей собственной кровью. На белом снегу остались лишь глубокие следы лап уходящих похитителей. Наемники. Они знали, за кем шли. Они знали, кто он.

Мир вокруг меня начал стремительно темнеть, сжимаясь до размеров этой пустой, окровавленной поляны. Из горла вырвался хриплый, переходящий в ультразвук крик отчаяния.

Лиам. Мой мальчик. Мое дыхание, моя единственная ниточка, державшая меня в этом мире. Его забрали.

В этот момент остатки моего хваленого самообладания Альфы рухнули. Подсознание затопила первобытная, дикая, удушающая паника. Я осталась совершенно одна на окровавленном снегу, и этот кошмар был страшнее всего, что я пережила восемь лет назад.

Глава 20. Сорванные замки

Остатки моего хваленого, выкованного годами самообладания Альфы рухнули в ту самую секунду, когда серая тень последнего наемника растворилась в непроглядной лесной чаще. Подсознание затопила первобытная, дикая, удушающая паника. Я осталась совершенно одна на окровавленном снегу, и этот кошмар был страшнее всего, что я пережила восемь лет назад.

Я попыталась подняться. Сделать хотя бы один шаг по направлению к следу, но лапы подкосились. Раненая задняя нога отозвалась такой острой, ослепляющей болью, что в глазах мгновенно потемнело. Серебряный мех, некогда бывший моей гордостью, теперь слипся от грязи, чужой и моей собственной крови.

Из горла вырвался хриплый, переходящий в ультразвук крик отчаяния. Лиам. Мой маленький, угольно-черный волчонок. Мое дыхание. Моя единственная ниточка, державшая меня в этом мире и заставлявшая просыпаться по утрам в этой проклятой ледяной крепости. Его забрали.

Не помню, сколько я пролежала в беспамятстве на этой опустевшей, пахнущей смертью поляне. Сознание возвращалось короткими, рваными вспышками. Смутно, словно сквозь толщу ледяной воды, я услышала далекий, испуганный лай пограничных патрулей Северной стаи. Затем были сильные, бережные руки моих бойцов, чей-то панический крик: «Альфа! Боже, Альфа ранена! Вызывайте лекаря!», и тяжелый, убаюкивающий рокот мотора внедорожника.

В сознание я пришла уже в замке. Меня уложили на массивный кожаный диван в моем рабочем кабинете, а над моим разорванным плечом судорожно колдовал старый лекарь стаи, пытаясь обработать рваные раны от клыков наемников. Рядом с побелевшим лицом стоял мой отец, Аларик Норвуд, чьи руки заметно дрожали.

— Отойди от меня, — хрипло, едва ворочая окровавленными губами, процедила я, бесцеремонно отталкивая руку лекаря со шприцем.

— Аврора, тебе нужно ввести снотворное и регенерирующий состав, ты потеряла слишком много крови! — попытался возразить старик, но я посмотрела на него таким ледяным, бешеным взглядом Альфы, что он невольно отступил на шаг.

Я заставила себя сесть. Каждое движение отзывалось адской болью, но я выпрямила спину, на ходу застегивая пуговицы свежей, чистой рубашки, которую на меня успели натянуть. Напряжение в кабинете можно было физически потрогать.

— Дилан! — рявкнула я на всю комнату.

Тяжелая дубовая дверь мгновенно распахнулась, и в кабинет влетел Дилан — бета, временно замещавший Маркуса все эти два года. Его лицо было бледным, а на кулаках еще не сошла боевая трансформация.

— Я здесь, Альфа, — Дилан склонил голову, но в его глазах горела глухая, яростная готовность мстить за своего вожака. — Мы прочесали поляну. Наемники ушли чисто. Они использовали глушащие ведьмовские амулеты, наши поисковики ослепли на границе ущелья. Два трупа, что ты оставила на снегу, — одиночки. Дикие волки без клана. Но они знали, куда идти. И знали, кого искать.

Отец сделал шаг вперед, его голос дрожал от гнева и бессилия — Рори, дочка... Мы ведь все знали, чей это сын. С самого первого дня, как лекарь объявил о твоем маленьком пульсе под сердцем, вся Северная стая знала, что в Лиаме течет кровь Дориана Венса. Мы свято хранили твой приказ, ни одна живая душа за пределами наших лесов не знала о существовании наследника. Семья, старейшины, простые воины — мы все молчали, оберегая тайну от Столицы. Но как эти твари пронюхали о мальчике? Кто слил инфу?

Я закрыла глаза на секунду, чувствуя, как внутри меня с грохотом рушится двухлетняя стена лжи и конспирации. Пришло время сорвать все маски. Мне было плевать на законы, плевать на гордость. Моего сына украли. Страх за своего ребенка, который когда-то заставил меня запереть эту тайну внутри клана, теперь трансформировался в чистый, первобытный яд мести.

— Мой приказ оставался в силе два года, отец, — тихо, но так свинцово-жестко произнесла я, — и я уверена в преданности каждого своего волка. Северяне не могли предать своего Альфу и выдать Лиама Столице. А значит, ниточки тянутся с другой стороны. Координация шла из мегаполиса. Прямо из логова Черных Волков или их врагов.

Я резко поднялась на ноги, проигнорировав жалобный стон раненого плеча, и оперлась ладонями о письменный стол, нависая над Диланом.

— Объявляю общий сбор стаи, Дилан, — лениво, но со стальной жесткостью чеканила я каждое слово. — Поднимай все пограничные когорты. Вычистить каждую пядь северной земли. Перевернуть каждый камень. Если кто-то из местных одиночек хоть что-то видел — вытрясти информацию вместе с душой. Мой сын не должен пересечь границу Севера. И... Дилан, найди мне зацепку. Одиночки из диких лесов не смогли бы обойти мои барьеры сами. Их кто-то вел. Кто-то очень сильный.

— Будет исполнено, Альфа, — Дилан ударил кулаком в грудь и пулей вылетел из кабинета.

Спустя два часа Дилан вернулся. На его боевой куртке таял загородный снег, а в руках он держал небольшой прозрачный пакет, внутри которого что-то тускло поблескивало. Отец к тому времени ушел организовывать