Драконий брак, где всё не так - Оксана Октябрьская

гадкий вкус.

— Представь себе. Вот сварю, и узнаешь.

— Сама сваришь?

— Могу с твоей помощью, если хочешь, — предложила я, но вызов не был принят.

Дракон презрительно фыркнул, рассмешив своим почти оскорблённым видом. –

Нет? Ладно, сама справлюсь. Надеюсь, на кухню меня пустят?

— Хотел бы я посмотреть на того слугу, кто тебя остановит, — проворчал он и

собрался уйти.

Ой, ладно, я что, такая уж бой-баба?

— Киприан! — Не знаю, зачем я схватилась за его руку, но тут же отдёрнула

пальцы, а Тор-брахс удивлённо вскинул брови, типа, это что за новости? –

Прости, что так вышло с этой прогулкой. Я не понимала, что опасность так

велика, больше никогда не позволю Вико выйти из парка.

— Я сам виноват, надо было сразу тебя предупредить, но как-то не думал, что ты

окажешься такой любительницей дальних прогулок. В общем, да, из парка ни

ногой. Поместье окружено защитными чарами, вивернам сюда не пробиться, а вот

дальше опасность есть. Будь осторожна.

Он пошёл к лестнице, уже взялся за перила, но оглянулся на меня, и от этого

усталого взгляда в груди что-то дрогнуло. Показалось, между нами протянулась

какая-то ниточка, невидимая, но важная.

— Спасибо, что накормила Вико. Я уже думал лететь к лекарю, сын худел прямо на

глазах. Наверное, королева была права, ребёнку нужна мать...

— Вряд ли Вико так ко мне относится, а вот тебя он обожает и восхищается. Ты

хороший отец, даже не думай в себе сомневаться. Меня тоже растил отец, и

ничего, справился.

Дракон неожиданно смутился, кашлянул, кивнул, то ли благодаря, то ли прощаясь,

и ушёл, а у меня внутри всё ещё что-то дрожало.

— Ну, всё выяснили? Я есть хочу. Нервы, стресс, сама знаешь, — Пушок высунулся

из сумки. — Как герой- лётчик требую награду, беру сухариками и колбасой, –

однако заметив, что я всё так же стою, глядя вслед дракону, он хмыкнул: –

Укусить или сама очнёшься? Или у нас тут уже любовь?

Я передёрнула плечами от такого заявления и сунула ему в лапы ветку рябины.

— Лопай витаминки и не умничай! Идём варенье варить.

— Госпожа, — казалось, управляющего корёжит от того, что приходится так

называть человеческую девушку, — что вы тут делаете? Это совершенно

недопустимо! Кухня для слуг.

Его взгляд говорил, что мне тут самое место, и это так не вязалось со словами,

что стало даже смешно.

— Бросьте, Ганн. Мы оба знаем, что вы думаете о моём новом положении, так что

не будем делать вид, что условности имеют смысл. Я жена дракона, но не

драконица, и если захочу что-то приготовить, то и сделаю это. А сейчас я

хочу варить варенье, и мне нужны яблоки, сахар и грецкие орехи. Велите

слугам мне их выдать или мужа просить придётся?

— Как вам будет угодно, миледи, — последнее он процедил с таким трудом, что

жалко стало бедолагу. Так нервничает на пустом месте. Совсем себя не

бережёт.

— Ловко вы его по носу щёлкнули, госпожа, — хихикнула повариха, плотная,

розовощёкая женщина средних лет с толстой белокурой косой, закрученной в

кичку. — Хозяин очень на Ганна полагается, и тот что-то задаваться стал в

последнее время.

— Говорят, с возрастом характер портится, может, это уже оно? — я пожала

плечами и вернулась к мытью ягод. — Синди, а вы научите меня плиту

разжигать?

— Коли есть желание, так почему бы и нет? — улыбнулась повариха. — Соскучились

по еде своего мира? Хотите что-то готовить?

— Да я не мастер готовки, честно говоря, но считаю, что элементарные бытовые

вещи надо уметь делать. Дома у меня было всего несколько рецептов, чтобы

похвастать тем, какая я хозяйка, а больше, конечно, покупала еду в

магазинах. Ну, такую, знаете, чтобы дома только разогреть или

проварить-обжарить, да и всё.

— Еду покупали? Чудной у вас мир, — удивилась женщина. — Но удобно, наверное. А

вкусно?

— Когда как, — я отставила ягоду, принялась делать сироп, и в поварихе

проснулся профессиональный интерес.

— Ну, командуйте, помогу вам. Любопытно очень, что получится. У нас эту ягоду

не едят, горькая она.

— Это только если не спелая, а как поспеет, да если немного морозцем прихватит

её, то очень даже сладкая. Хотите помочь? Ладно. Мне нужно штук пять крупных

яблок от сердцевинки очистить и порезать дольками, но сначала, покажите, как

с печью обращаться, надо сироп сварить.

И мы принялись за работу. Пока Синди чистила яблоки, я залила сиропом ягоду и

принялась колоть и крупно резать орехи. Потом собрала варенье, проварила и

оставила до вечера, велев поварихе за ним присматривать, чтобы никто

любопытный туда нос не совал. Взяла угощение для Пушка, этот ворчун остался

в комнате, снимать стресс едой и сном, и вернулась к себе. Было время обеда.

— Как ты? Успокоился? — я положила перед сонным крысёнком ягоды, колбаску и

кусочек сыра.

— Немного. Хотя уверен, кошмары ночами будут, — печально вздохнул он и даже

слегка застонал, прикрыв глаза лапами. — Это было чудовищно. Выжил только

ради тебя. Летел и думал: живи, самец, ну на кого ты её тут оставишь?

Драконицы все, как одна, ненормальные, муж фиктивный, пасынок без инстинкта

самосохранения, пропадёт с ними твоя Янка. Вот так и выжил, — снова вздохнул

он. — Надеялся, что поем, посплю, и отпустит. А не помогло.

— Мой герой, — я с трудом сдерживала смех, боясь ранить тонкую душу этого

героического самца. — Но ведь наверняка есть что-то, способное вернуть тебя

к жизни по-настоящему. Говори, не смущайся, должна же я как-то отблагодарить

тебя за отвагу.

— Ну... — Пушок сделал вид, что призадумался. — Миндальное печенье могло бы

помочь, вероятно. Может быть, кусочек жареного бекона ещё, ну и для

надёжности немного буженинки. Это все, безусловно, улучшит ситуацию. Хотя не

уверен, что полностью исправит. Такой стресс, такой стресс...

Он упал прямо на ягоды и распластался, словно обессилел.

— Да... Тут и Оскара будет мало. Дайте два! — усмехнулась я. — Вставай и ешь, с

обеда принесу тебе печенье и буженину, раз учуял. А на жареное не

рассчитывай, нечего здоровье гробить гадостями.

— Чего это «принесёшь»? Я что, тут останусь? — тут же окреп крысик.

— Конечно. У тебя стресс, надо покой, постельный режим, тишина. Так что до

ужина ты тут. Безвылазно.

Крыс понял, что перестарался, но не сдавался.

— Слушай, ради семейного обеда, думаю, я мог бы как-то собраться с силами, и...

— Пушок, уверена, семья всё поймёт. Поправляйся! — я чмокнула