Драконий брак, где всё не так - Оксана Октябрьская

появилась. Дракон на тебя засматривается, сама вчера видела, мальчик тоже

тянется, вот она и бесится.

— Да пусть забирает обоих! Не надо мне этого всего, — выкрикнула я, схватила

подушку-валик и принялась дубасить стену, представляя, что вытряхиваю все

потроха из наглой драконицы.

Раздался стук в дверь.

— Яна? Давай поговорим.

Ишь, ещё и голос-то такой требовательный! Отчитывать пришёл?

— Нет! — я рявкнула так, что казалось, связки порвались. Подушка шарахнулась о

дверь.

С минуту стояла тишина, звенящая удивлением, а потом в коридоре раздался вздох:

— Ладно, поговорим утром.

Мечтать не вредно.

Конечно, всю ночь я ворочалась, а с первыми лучами солнца встала, оделась,

посадила Пушка в сумку и пошла гулять. Надо было проветрить голову.

Парк укутал туман, в котором поблёскивали капельки ночного дождя. Мокрые листья

тяжело ворочались под ногами, слипаясь в комья, и каждый звук казался

таинственным, приглушённым. Я шла по дорожке, прямо и прямо, чтобы не

заплутать, на душе было тяжело, в голове пусто, и после бессонной ночи

слегка знобило.

Пушок, спрятавшийся от утренней прохлады на самом дне сумки, которую я для

тепла несла в руках, прижав к себе, вдруг высунул нос.

— Янка, тут кто-то есть, — тихо проговорил он, и я застыла, боясь шелохнуться.

Туман уплотнился, и было непонятно, как далеко от замка мы находимся, но ведь

это всё ещё парк, значит, виверн тут быть не может?..

Резко крикнула птица, я подпрыгнула, выронила сумку, и тело пронзила острая

боль. На грани обморока я заметила, как мелькнула чешуйчатая лапа с когтями.

Я очнулась от того, что в спину давило что-то острое, было больно, холодно,

мокро и жёстко. Пальцы чувствовали камни, на лицо падали крупные капли

дождя, от ледяного ветра кожу покалывало. Кажется, это не парк... Приоткрыв

один глаз, я тут же распахнула второй. Надо мной было низкое серое небо, в

поле зрения попадали высокие горные пики со снежными шапками, но против

ожиданий воздух не был чистым до головокружения, он вонял.

Так, надо встать, или хотя бы сесть... Я неуклюже оттолкнулась, чтобы

перекатиться на бок, и заорала! Всё тело окаменело и превратилось в желе

одновременно — сантиметрах в десяти от меня земля заканчивалась, и был виден

обрывистый склон скалы напротив.

Я лежала на краю пропасти? Перекатилась бы резче, и конец!

Холод, прокатившийся по позвоночнику, перешёл в мелкую дрожь, мои зубы стучали.

Я принялась медленно, осторожно отодвигаться от края, но вдруг опомнилась и

оглянулась. К счастью, позади было небольшое плато, а вот вокруг него –

пустота. Зато неподалёку на такой же плоской вершине я увидела огромное

гнездо из ветвей. Хищные птицы? Кто ещё в горах таких размеров?

Ветер подул со стороны гнезда, и вонь усилилась. Что-то сомнительно, что там

птички живут... И тут над границей веток мелькнуло нечто тонкое, похожее на

длинный хвост, а потом показался кусочек крыла, вроде драконьего... Меня

затрясло сильнее. Виверны. Вот кто тут есть! Виверны, у которых в это время

года появляются детёныши! А я на абсолютно гладкой площадке, видная со всех

сторон. И вешу не больше овечки, которых эти твари воруют и уносят.

Мозг судорожно пытался припомнить, что Вико говорил об этих созданиях, а руки,

повинуясь неосознанному, но древнему инстинкту выживания, принялись шарить

по земле в поисках камней потяжелее. Вскоре кучка набралась приличная, но я

сомневалась, что это оружие чем-то поможет, однако лучше иметь, чем не

иметь. Я осторожно, не очень приближаясь к краю, обошла свою площадку, но

везде был обрыв, тут не то, что ногами не спуститься, даже скатиться не

получится, просто полетишь вниз, на землю, которой не видно.

Раздался звук, похожий на рычащий визг, к нему присоединился другой, резанувший

по натянутым нервам, третий, и вскоре у меня зубы сводило от этих «трелей»,

а сердце заходилось в ужасе. Детёныши возились в гнезде, орали, и казалось,

сейчас сюда слетятся все виверны этих гор!

Как я попала в такую передрягу? Ведь Тор-брахс говорил, что в парке безопасно,

а я точно помню и дорожку под ногами, и деревья в туман. Я не могла выйти за

пределы защиты! Но тогда как тут оказалась? Как виверна пробралась в парк?

Или не виверна, а дракон? Лапа... Она была большой или поменьше? Вико говорил,

что эти твари мельче драконов, но конечность мелькнула на миг, я ничего не

поняла и не запомнила. И откуда была та боль? Словно меня в солнечное

сплетение тараном ударили. А Пушок? Где он? Что с ним? Пропадёт же мой лысик

на холоде!

И дёрнула меня нелёгкая на эту проклятую прогулку!

Но тут же внутри поднялась волна злости. Да что я в тюрьме, что ли? Должна

сидеть, как на привязи, как драконья домашняя зверушка? Но испуганная часть

меня ядовито усмехнулась — зато теперь ты совершенно свободна. С любой

стороны горы сигай, и полетишь, никто не остановит.

И всё же, кто меня сюда принёс и зачем? Виверна решила корм для деток припасти?

А почему положила на краю, где я могла свалиться? Или отбивное мяско

вивернятам нравится больше?

Меня передёрнуло от отвращения. Хотелось куда-то бежать, спрятаться, сделать

что-то, чтобы спастись, но выхода не было, а твари в гнезде орали и орали...

Я плотнее закуталась в промокший, тяжёлый плащ, от холода зубы не стучали, а

клацали. Принялась растирать ледяные, посиневшие руки, пальцы замерли на

брачной «татушке», и почему-то вспомнился взгляд дракона в тот вечер, когда

он завис над моей кроватью. Что он почувствует, узнав, что я пропала?

Выдохнет с облегчением или будет искать? Расстроится или обрадуется?.. Хотя

какая разница, если я всё равно этого уже не узнаю. Сама пропала, и Пушка

загубила, дура!

Где-то высоко в небе раздался леденящий душу, визгливый крик, но детёныши в

гнезде затихли, словно услышали ответ на свои призывы.

Киприан

Хоть не улетай из этого дома! Только отлучишься, и тут что-то не так сразу.

После общения с бывшей трещала голова, в ушах звенели её жалобы и слёзы, а

перед глазами стояло убитое лицо сына. И почему я это видел, человечка из

другого мира видела, а родная мать не замечала?

Я перестал узнавать Соль. Когда она стала такой эгоисткой? Или всегда была, а я

не замечал? Любовь ослепляет. И отупляет, видимо.

И ведь из-за чего сцепились, как кошки дикие? В то, что Яна Исольде запретила

прилетать, я никогда не поверю. Девушка с