Драконий брак, где всё не так - Оксана Октябрьская

Погладив по плечу Санду, я сухо кивнула мальчику, забрала у него своего героя и

чмокнула в розовый нос.

— Уверена, переживёшь. Во-первых, у крыс прекрасный иммунитет, во-вторых, ты же

бежал в замок, значит, не мог замёрзнуть, к тому же ты одет. А в-третьих, у

тебя достаточно совести, чтобы не бросить меня тут одну. Кто ещё спасать

будет, если не ты? — я прижала крысика к щеке и прошептала уже серьёзно, аж

глаза слезами заволокло: — Спасибо, малыш. Я так боялась, что ты погиб, но

ты меня спас. Мой умничка, самый смелый крысик, — я снова чмокнула любимца,

и он уткнулся лбом мне в щёку и погладил по волосам лапкой.

— Я тебя в обиду не дам...

К нам подошёл дракон и Вико кинулся к отцу.

— Пап, всё хорошо?

— Меня спрашиваешь? — Тор-брахс сурово на него посмотрел. — А почему не Яну?

Это её похитили и оставили на растерзание вивернам.

Мальчик охнул и повернулся ко мне, в глазах заметался ужас.

— Яна... — он сорвался с места и обнял меня, едва не свалив с ног. — Прости, я

такой дурак был...

Он сильнее прижался, словно боялся, что оттолкну, но я тоже его приобняла.

— Что же, надеюсь, теперь мы все поумнели, и пойдёмте-ка пить чай. Зачем я

варенье варила, а? Санда, пожалуйста, попросите накрыть на стол, а варенья и

себе положите. Наверное, интересно попробовать, что в моём мире едят? — я

подмигнула старушке и пошла в замок в обнимку с Вико и Пушком, а спиной

чувствуя внимательный взгляд мужа.

Интересно, о чём он думает, что так смотрит?..

По случаю чудесного спасения жены Тор-брахс велел Ганну выдать слугам угощение,

а мы расположились в столовой. Горели свечи, потрескивал камин, от чашек с

горячим чаем разливался уютный аромат, оттенённый нотками корицы в булочках,

и сладким ягодным запахом варенья.

У Пушка был свой столик возле моего стула, и настоящий пир — яблоки, орешки,

зёрна, сухарики, твёрдый сыр, сушёное мясо. Крысик блаженствовал, временами

постанывал, зажмуриваясь от удовольствия, но потом вспоминал, что он же,

вообще-то, сильно пострадал, пока спасал меня, и делал несчастную морду,

мелодия стонов менялась на более драматичную.

Даже Тор-брахс, наблюдая за этим актёром, подёргивал уголками рта, пряча

улыбку.

Я съела ложечку варенья и закатила глаза, поддержав крысика тихим стоном,

пробормотав:

— Вот теперь и правда полное ощущение безопасности!

Дракон тоже попробовал варенье.

— Ммм... Необычно! Есть интересный привкус, вроде как отдалённый намёк на

горчинку, и орешки такие мягкие... А много ты его сварила? — поинтересовался

он тоном, какого я ещё не слышала. Это был такой домашний, семейный

разговор...

— Нет, но ведь можно набрать ягод и ещё сделать. Надо?

— Очень, — ответил за отца Вико, который под шумок уже выскребал остатки

варенья из своей розеточки. — Это такая противная ягода, а варенье — язык

проглотишь!

Он потянулся и щедро добавил себе янтарно-бордовой массы с полупрозрачными

яблочными дольками и золотистыми кусочками орехов.

— Другим оставь, сластёна, — усмехнулся отец.

— А за столом надо есть, а не болтать. Ты сам меня учил, папочка, — нахально и

обаятельно улыбнулся пацанёнок, уплетая булочку, и родитель насупился со

вздохом.

Я поймала себя на том, что уже не сержусь на Вико, и уж тем более на Киприана,

а вот за их пикировками мне очень даже нравится наблюдать. В те редкие

моменты своей прежней жизни, когда я думала о будущей семье, что-то такое и

представляла — тихие вечера за чаем и вкусняшками, разговоры ни о чём,

подшучивание друг над другом, ощущение душевного тепла и счастья. Правда, в

моих мечтах была ещё и любовь, и дети звали меня мамой...

— Слетаем завтра за ягодой? — предложил Тор-брахс, прервав мои размышления.

— Да! — поддержал Вико. — Пап, а полетим к Камышовому озеру? Там рядом лесок,

где много огнёвки. Помнишь, мы с мамой там гуляли?

Даже упоминание Исольды повисло тенью в комнате, и мне совсем не хотелось

лететь в место, связанное с ней. Ещё неизвестно, не она ли меня на тот обрыв

положила. Киприан, видимо, почувствовал что-то похожее.

— Это далековато, а сейчас не лучшее время для отлучек, я могу понадобиться

людям, — уклончиво ответил он. — К тому же в прошлый раз вы забыли плед.

Предлагаю слетать и посмотреть, может, он ещё на месте? Дракон должен беречь

свою собственность, — он подмигнул сыну, и тот хихикнул.

— Это похоже на скупость, папа. Ну, ладно, можно и туда. Яна, ты же согласна? –

Вико ещё обращался ко мне неуверенно, посматривал с опаской.

— Согласна. Мне там понравилось, — я улыбнулась и с благодарностью посмотрела

на мужа. Он кивнул, поняв всё правильно.

— Ох, — раздалось со «второго столика», Пушок снова изобразил полный упадок

сил, — ну, не знаю... Я, конечно, ещё очень слаб, но соберусь. Соберусь, да.

Полечу с вами. Кто-то же должен вас охранять... — он скорбно схомячил орех,

вздохнул, простонал еле слышно, и слопал кусочек сыра, и всё это с

выражением вселенской печали и покорности судьбе на морде.

Лицо Тор-брахса вытянулось от такого заявления, Вико хихикнул, а я с самым

серьёзным видом погладила своего рыцаря.

— Спасибо, дорогой. Если не ты, то кто же?..

— Да. Не знаю, что вы без меня делать будете, когда помру... — Пушок горестно

вздохнул и умял приличный кусок мяса.

После чая Вико отправили в учебную комнату, а Киприан куда-то собрался. И вроде

не такие у нас были отношения, чтобы спрашивать, но я не удержалась:

— Ты куда-то улетаешь? — у меня на руках сидел Пушок, в планах было поспать до

ужина, поесть и снова лечь спать. После всего хотелось тишины, покоя и

тепла.

— Я нашёл тебя, но ещё рано успокаиваться. Мне надо узнать, кто это сделал.

Кто-то хотел, чтобы тебя разорвали виверны, а я хочу найти и разорвать его,

— глаза Тор-брахса кровожадно сверкнули.

— Вообще, думаю, он или она просто хотели моей смерти, не конкретно в пасти

виверны. Я очнулась на краю обрыва, Киприан. Одно неверное движение, и

полетела бы вниз.

Муж задумался, а я, как-то некстати заметила, что он красивее, когда такой

серьёзный. Сразу появляется эта особая аура защитника, мужчины-скалы, или в

этом случае настоящего дракона.

— О чём ты думаешь? — я подошла к нему ближе, и поняла, что не просто не хочу,

а боюсь его отпускать.

Но это было глупо. Не могу же я повиснуть гирей