Драконий брак, где всё не так - Оксана Октябрьская

вершины, и жалобные визги почти оглушили, резанули по сердцу. Как бы то ни

было, а малыши есть малыши...

Киприан ринулся ко мне, и я встала на ватных ногах, чтобы ему было проще меня

подхватить. В этот раз я была счастлива полетать с драконом.

Но как он тут очутился? Может, Пушок жив? Он рассказал ему? Но как найти

кого-то в горах?..

Я промёрзла, перепсиховала, и болталась в драконьей лапе, как тряпичная кукла.

Заплаканное лицо щипал холодный ветер, глаза слипались, но всё же я

заметила, что Тор-брахс снижается, а местность вокруг была мне не знакома.

Небольшое озерцо, заросшее желтыми кувшинками, плодовые сады, со стройными

рядами деревьев, кажется, это были яблони, увешанные тяжёлыми

зелёно-красными плодами, а на холмике изящный, маленький по сравнению с

Брахсхели, дом из серого камня, с белыми арочными окнами и округлыми

башенками по бокам. Вокруг клумбы, штамбовые розы и ещё что-то, похожее на

акации... Я разглядела всё, потому что мы пролетели очень низко, прежде чем

приземлиться за домом, недалеко от фонтанчика, обрамлённого мелкими шариками

каких-то пушистых, голубоватых кустиков. Это место выглядело таким уютным и

безопасным, что снова захотелось плакать от облегчения. До измученного

сознания дошло наконец, что я спаслась.

— Давай посидим у фонтана, запах этих кустов хорошо успокаивает, — пока я

осматривалась, Тор-брахс подошёл ко мне и указал на скамейки перед круглой

чашей фонтана.

Я украдкой глянула на дракона, пытаясь понять его настроение. Хмурый, но не

сердитый, вроде...

— Киприан, я была в парке, не выходила за его пределы, уверена! — не хотелось

оправдываться, но ведь он не бросил меня, прилетел один в горы, где полно

виверн, если верить Вико.

Мы сели на резную каменную скамью, нагретую солнышком, но теплее мне не стало.

Одежда неприятно липла к телу.

— Знаю, — кивнул муж. — Твой крыс прибежал, чуть живой, весь грязный, и сказал,

что тебя утащил дракон, только не такой большой, как я. Первая мысль была,

что ты снова гуляла далеко, и виверна напала. Пушок толком не смог описать

напавшего, сказал, что от падения в глазах искры вспыхивали, но когда он

показал место, это оказалось в самом центре парка. Туда вивернам не

пробиться. И их запаха там не было, хотя он долго держится, а вот кем-то

незнакомым ещё пахло.

— Пушок жив! — я судорожно выдохнула и схватила Тор-брахса за руку, а он

вздрогнул.

— У тебя ледяные руки. И дрожишь! Во имя Творящего света, почему ты не сказала,

что промокла? Идём, — он встал, но пойти никуда не дал, а подхватил меня на

руки, как котёнка, и понёс к дому.

— Кто тут живёт? — от тела мужа исходило не тепло, а настоящий жар и я

прижалась, впитывая эту благодать каждой клеточкой и порой. Как же хорошо и

спокойно!

— Лекарь. Хочу, чтобы он тебя осмотрел, надо удостовериться, что ты в порядке.

Крыс сказал, ты закричала, когда уронила его, а потом стала падать на землю,

и дракон тебя подхватил.

— Да... Мне неожиданно стало очень больно, а очнулась я уже на той скале. Но

кто это сделал, Киприан?

Я оторвалась от крепкого плеча дракона и посмотрела в настороженные глаза.

Красивые... как цвет хорошего коньяка, и голова от них тоже немного

кружится, а ещё в жар бросает. Я алкоголь терпеть не могла, но на ум пришло

именно такое странное сравнение.

— Не знаю, но если лекарь поймёт причину боли, может, появится хоть одна идея.

Обычно, мы запоминаем запахи всех сородичей, кого встречаем, но этого

дракона я не знаю, да и мелковатых среди моих знакомых нет. И я с трудом

представляю, кто рискнул бы сунуться в горы в одиночку.

— Но ты прилетел за мной один, — я замерла, ожидая, сама не зная чего.

— Ты моя жена, это естественно, — пожал плечами Тор-брахс, словно и не тащил

меня уже несколько минут.

— Фиктивная, — напомнила я.

— Только в том, что касается постели, — сурово ответил дракон, будто требовал,

чтобы я осознала его слова. — В остальном, я отношусь к тебе, как к

настоящей супруге, у тебя столько же прав, сколько было бы у драконицы. Ты

хозяйка Брахсхели, Яна, ты — мачеха Вико, и никогда не смей сомневаться в

своём положении. Что бы ни говорили тебе другие, не слушай.

Киприан шумно сглотнул, нахмурил брови, а у меня сердце подпрыгивало от

непонятной радости в такт его широких шагов.

— Вчера я попросил тебя уйти ради сына. Исольда продолжала бы изображать

оскорблённую невинность, угрожать и жаловаться, не думая о ребёнке, я просто

хотел, чтобы всё успокоилось. Если ты решила, что я ставлю бывшую жену выше

тебя, то ошиблась. У неё своя семья, у нас своя.

— Просто ты так меня отослал, как виноватую...

— Я еле сдерживался, чтобы не придушить Соль. Уж прости, — проворчал дракон, а

я спрятала улыбку, сделав вид, что снова разглядываю окрестности, хотя

толком ничего не видела, в голове крутились его слова.

Каким-то образом Киприан сказал то, что мне очень хотелось услышать, чтобы

понять, кто же я тут, кто мы друг другу. И дело слегка прояснилось.

Из дома вышел высокий, мужчина с густыми кудрями с проседью, зачёсанными назад,

и ждал нас.

— Лорд страж, что стряслось? — спросил он с лёгким поклоном, на лице удивление

смешалось с тревогой.

— На мою жену напал дракон и унёс в горы к вивернам. Её ударили какими-то

чарами, чтобы потеряла сознание, и я хочу знать, что это было, и всё ли с

ней в порядке, — он поставил меня на ноги. — Моя жена, леди Тор-брахс.

Милая, это наш лекарь, господин Хилш.

Милая... Это слово, звучавшее так приторно в кино, вдруг оказалось бальзамом,

от которого у меня внутри стало светло. Впервые мелькнула мысль — а каков

Киприан, когда любит по-настоящему? Каков он был с Исольдой? Может, Пушок

прав, и она, несмотря на истинность, не хочет терять тепло и обожание,

которое дарил ей бывший муж когда-то? Дракон производил впечатление

гранитной скалы, но что таилось у него внутри? Чего стоила эта холодная

невозмутимость?..

Лекарь провёл нас в свой кабинет, велел служанке принести мне сухую одежду и

приготовить горячую ванну.

— Сейчас проведём несколько проверок, безболезненных, не волнуйтесь, — успокоил

он, заметив, как я напряглась, — а потом вами займутся мои слуги, миледи. Вы

совершенно продрогли, это грозит простудой. После поедим, выпьем горячего

чаю,