Сердечно не приглашены - Уитни Грация Уильямс

— Ценю твое гостеприимство. — Я спрятал купюры в карман. — Обязательно подниму бокал за твое здоровье.

— Вот и славно. А теперь скажи мне, что я не подонок.

— Ты не подонок.

— А можешь сказать так, будто ты сам в это веришь? Будто всё в будущем обязательно сложится к лучшему?

— Я не гадалка, мистер Паркер, — отрезал я. — Я здесь просто для того, чтобы выполнить работу, о которой ты просил. И лучше, если я сделаю это сегодня.

— А брошенные супруги плачут, когда всё отменяется?

— Надеюсь, это шутка…

— Нет. — Он выглядел предельно серьезным. — Я просто надеюсь, что они не плачут…

— Большинство из них потратили больше года, планируя идеальный день, который в одночасье летит к чертям. — Я скрестил руки на груди. — Как ты сам думаешь?

— Честно говоря, я считаю, что Пейтон продешевит, если выйдет за меня… Она заслуживает лучшего.

Что-то новенькое… Я выгнул бровь.

— Она заикнулась о том, что хочет завести детей сразу после того, как мы поженимся, — продолжал он. — Бум! Это было как гром среди ясного неба, мы никогда не обсуждали детей, но…

— Но что?

— Я сделал вазэктомию на следующий день после того, как она это сказала… просто чтобы быть уверенным, что у нас никогда не будет детей. — Он вздохнул. — Я их не хочу.

— Мог бы просто сказать ей об этом.

Он покачал головой и вздохнул, словно священник на исповеди.

— Перед тем как мы обручились, я хотел убедиться, что полностью удовлетворил свою потребность в сексе с другими женщинами, — продолжал он. — Я даже переспал с одной из её близких подруг… Она подружка невесты.

— Пожалуйста, замолчи. Сейчас же.

— А потом мы с моей бывшей снова начали общаться и спать вместе, и она сказала кое-что, что с тех пор не выходит у меня из головы.

— Отойди от двери, чтобы я мог убраться отсюда к чертовой матери.

— Она сказала: Ты не из тех, кто остепеняется, Джеймс. И это правда.

— Не так уж трудно сделать два шага влево…

— В своей жизни я ничему не был предан дольше восьми месяцев, и я увольняюсь с любой работы максимум через два года. Черт, я ушел с последней работы в прошлом месяце и до сих пор не сказал Пейтон. — Он покачал головой. — Ей придется самой выплачивать остаток долга за эту свадьбу.

Прежде чем он успел вывалить на меня еще какое-нибудь признание, я прошел мимо него и открыл дверь. А затем обернулся.

— Можешь воспринимать это как хочешь, — сказал я, — но ты не просто плохой человек. Ты конченый урод.

— Что значит «он передумал»?! — Крики невесты могли бы соперничать по громкости с товарным поездом. — Как он может быть «слишком подавлен, чтобы довести дело до конца»?!

Она издала такой вопль, что я почувствовал самый сильный укол совести в своей жизни.

— Где он, черт возьми? ГДЕ ОН?!

— Он улетел домой, Пейтон, — произнес тихий голос, который до боли был мне знаком. — Я только что говорила с его терапевтом.

— С его терапевтом? А он сам?!

— Он не берет трубку…

— А как же мы? А триста человек, которые ждут нашей свадьбы в воскресенье?!

— Мне очень жаль, — Кэти говорила так, будто сама была готова разрыдаться. — Если позволите, я сама возьму на себя оповещение гостей. И я с радостью…

— Убирайся, — оборвала её невеста. — Убирайся от меня к черту.

Сейчас же.

Дверь люкса распахнулась через секунду. Кэти вышла в коридор, не поднимая глаз от пола. Она выглядела прекрасной как никогда: в светло-сером платье, которое я раньше на ней не видел, с волосами, рассыпавшимися по плечам длинными волнами. Она сделала медленный, неровный вдох и наконец посмотрела на меня.

Несколько мгновений мы молчали. Затем она шагнула ко мне, в её глазах стояли слезы.

— Есть ли в словаре слово сильнее, чем ненависть?

— Уверен, найдется парочка.

— Что ж, поищи их и знай, что в этот самый момент…

— …именно это ты ко мне и чувствуешь.

— Да. — Она кивнула. — Именно. С другой стороны, ты выглядишь довольным. Рада, что хоть кто-то сегодня улыбается.

— Я совсем не рад этому заказу, — я перехватил её за руку. — Могу тебя в этом заверить.

— С чего бы мне тебе верить?

— С того, что знай я всё наперед, я бы никогда не взял его в клиенты. — Я достал платок из кармана и промакнул её глаза.

— Я вручную собирала эту цветочную арку, — прошептала она. — Каждый пион, розу и гипсофилу сорвали в саду в двадцати милях отсюда.

— Уверен, она великолепна.

— Можно ли считать что-то «великолепным», если зрители этого никогда не увидят?

— Тебе стоит показать её мне, — предложил я.

— Потому что ты чувствуешь вину?

— Потому что я действительно хочу её увидеть. — Я вовремя прикусил язык, чтобы не признаться, насколько сильно меня впечатляет каждая свадьба, которую она оформляет.

Она на секунду задумалась, а затем коснулась микрофона на воротнике.

— Кто-нибудь, посторожите у номера невесты вместо меня, — распорядилась она. — Я пройдусь до места церемонии.

Я протянул руку, и она приняла её, позволяя проводить её прочь из этого крыла и вниз по парадной лестнице лоджа. Возле самого выхода она вдруг остановилась и указала на бар.

— Я сама составляла композиции на всех этих столах. И гирлянду в лобби тоже сделала я.

— Я догадался об этом еще вчера вечером.

— Как?

— Ты всегда используешь один тюльпан во всем, что делаешь… — Я заметил это еще много лет назад. — Подозреваю, на арке, которую ты собираешься мне показать, он тоже есть, верно?

Она покраснела и пошла дальше.

Снаружи ряды белых деревянных стульев, украшенных атласными зелеными лентами, ждали свадьбу, которая никогда не состоится. Арка возвышалась над невидимой публикой — пышные бутоны каскадом переливались розовым, голубым и белым. Кэти наклонилась и сорвала розовый тюльпан.

— Впечатляет, — признал я.

— Я вызвалась сделать это сама, когда флорист отказалась, — сказала она. — Она заявила, что жених не оплатил счет, но я знала, что это не может быть правдой.

Я отвел взгляд.

— Ну, давай, — она прислонилась к арке. — Выкладывай.

— С чего это ты захотела, чтобы наш первый раз был на публике?

— Мечтать не вредно. — Она закатила глаза. — Расскажи мне реальную предысторию этого дела и не корми меня сказками про липовых терапевтов и диагнозы.

— Он оказал ей услугу. Ей будет лучше без него.

— Он настолько ужасен?

— Один из худших клиентов в моей практике, — признался я. — Но подробности я расскажу тебе в другой раз.

— Почему не сейчас?