Смеющаяся Река - Людмила Семенова

— Иса… — успела только вымолвить девушка. Потом ее глаза закатились, из прикушенной губы вытекла струйка крови. Гленн на секунду даже пожалел, что эта выскочка, при ее показной дерзости, оказалась такой хилой при столкновении с настоящей магией. Только и могла, что папочку звать!

Потом он бесцеремонно закинул ее рядом с рулевым и взялся сам управлять катером, следуя за незримыми потоками энергии. Они вели в подводный город, ставший здесь пристанищем для всех доверившихся Нижнему миру.

Когда Гленн достиг моста, тот содрогнулся и раскололся на две части. Вода между ними потемнела, сгустилась, подернулась глянцевым блеском и застыла — все живые ветра, течения, миграции рыб, птиц и зверей были отсечены от этой зоны. А если бы смертный человек вздумал шагнуть на мост, его душу и плоть быстро прибрали бы к рукам.

Поэтому Гленн терпеливо выжидал, пока из обломков камня не вылезла зеленовато-серая фигура гаргульи. По ее телу, прикрытому тонкой хламидой, ползли трещины, ракушечная пыль осыпалась с каменных волос, уложенных в старинную высокую прическу. Тем не менее она легко и плавно держалась на воде. Гленн невольно вздрогнул, когда тварь приблизилась к катеру и уцепилась каменными когтями за борт.

— Что тебе нужно на Чертовом мосту[1], чужестранец? — спросила гаргулья.

Гленн безмолвно показал спрятанный под рубашкой амулет — стальной трилистник, доставшийся ему от матери. Согласно родовым преданиям, он помогал туманить голову врагам и прояснял сознание самого жреца. Поэтому Гленн под благовидным предлогом забрал такой же талисман у Лохлин, чтобы заблокировать лишние воспоминания.

«Иса… Иса…» — продолжала мысленно взывать Кайса, пока ее сознание не затянулось непроглядной черной пеленой. Она не знала, сколько длился этот странный сон, затем в него стали просачиваться незнакомые приторные запахи, тягучие мелодии, под ногами оказалась ровная поверхность, а пальцы касались чего-то теплого и гладкого. Веки, все еще налитые тяжестью, не желали размыкаться, ее тянуло по-детски свернуться клубочком и долго-долго спать. Одна только мысль на грани сознания беспокоила и царапала…

«Иса должен поцеловать меня перед сном. Так было всегда… Так должно быть…»

«Почему же он не приходит?»

«С ним что-то случилось⁈..»

Наконец Кайса встряхнулась и огляделась по сторонам. Они очутились на набережной, перед разведенным мостом, и стоящие рядом Солли и Илмар выглядели такими же полусонными и ошалелыми. Защитных повязок ни на ком не было, и кельтский колдун куда-то делся.

— Ребята, что произошло? — осторожно спросила она. — На нас по дороге напала нежить и прикончила Тревора? Или мы угодили в гиблое место?

— Сами не понимаем! — развел руками домовой. — Я помню только, как мы подходили к станции, а дальше черная дыра какая-то… Нет, еще голос Солли запомнился, будто она что-то кричала.

— Я кричала? — растерянно отозвалась Солли и прикрыла лицо руками. — Значит, все-таки было что-то страшное…

— Успокойтесь! — послышался знакомый голос, а затем показался и сам колдун. Он безмятежно улыбался, но Кайса по-прежнему чувствовала холодок внутри, смешанный с любопытством. Будто ей протягивали невиданное и очень красивое лакомство, а она откуда-то знала, что в нем содержится яд, и все же хотела распробовать.

— Вы что-то видели, Тревор? — спросила она, стараясь не показывать друзьям своего страха и смущения.

— Не берите в голову, это вполне штатная ситуация в таких городах! Мы просто попали в небольшую аномальную зону, как это называется у людей, — пояснил мужчина. — Катер закрутило, все отключились, я тоже ненадолго потерял сознание. Но к счастью, очнулся и успел перехватить управление прежде, чем нас окончательно накрыло. Ваш товарищ уже в порядке, он ждет нас в катере, а мы можем возобновить нашу прогулку.

— А стоит ли? — спросила Солли. — Вдруг кто-то из нас ранен или заражен черной аурой? Тогда лучше вернуться и показаться Велхо и Тамаре…

— Дорогая Солли, я сам опытный колдун, и о целительстве знаю немало, — мягко, но решительно заверил Тревор. — И я поклялся вернуть каждого из вас в сохранности и целости! Доверьтесь мне: нам больше ничего не грозит, зато впереди ждут незабываемые впечатления. Вы же не станете отказываться от вкусного блюда из-за крошек на скатерти?

Будто прочитал недавние мысли Кайсы о лакомстве!..

— Блюда и скатерти скорее по вашей части, — настороженно отозвался Илмар. — Ладно уж, мы пойдем, если девчонки не против. Но учтите, что я все доложу Велхо, и пусть Патруль разбирается, что там за аномальная зона…

Тревор еле заметно поморщился и спросил:

— Так что же скажет наша прекрасная половина?

— Мы не против, — ответила Кайса, заметив осторожный кивок подруги. Видимо, и ее манило загадочное угощение. Но в сущности каждый из них уже попадал в такие зоны, которые наводили короткий морок и дурноту, однако угрозы для жизни не представляли. Поэтому весомых поводов сомневаться в словах кельта не нашлось.

— В таком случае прошу за мной! — торжественно произнес Тревор и указал на нечто вроде ракушечного грота, расположенного под мостом. Напоследок оглянувшись на катер, прибившийся к станции, Кайса пошла по ступенькам рядом с Илмаром, который ободряюще ей подмигнул. Тревор шел впереди, придерживая под руку Солли.

Внутри грота их поджидал обычный запах сырости, застарелые слои мха, нависающие кое-где сталактиты из неизвестного голубого материала. То и дело вспыхивали блуждающие огоньки, освещающие дорогу. Наконец впереди просветлело, но они вышли не к открытому пространству, а к стене из какой-то прозрачной субстанции синевато-перламутрового оттенка. Ни окон, ни дверей не было видно, но Тревора это не смутило — он просто взялся за поверхность стены руками и развел ее в стороны, как кусок желе, наподобие того, что Кайса пробовала в городских кафе.

— Что это? — изумился Илмар.

— Город, которого вы еще не знали, — снисходительно улыбнулся Тревор.

Кайса чуть помедлила, затем убедилась, что «желе» раскрывается само, оставляя им довольно просторный коридор. Под ее босыми ногами тоже была студенистая поверхность, но она не казалась противной на ощупь и скорее напоминала мягкий ковер. По бокам появлялись новые щели, превращающиеся в окна, а за ними таились целые живописные полотна. То порхание кроваво-красных бабочек, то переплетенные ветви в блестящей изморози, то гонимый ветром золотистый песок, в котором извивались ярко-зеленые змеи, то темная пещера, освещенная единственным фонарем из цветного стекла.

— Это видения ушедших