Смеющаяся Река - Людмила Семенова

дорогой, — усмехнулась Накки, — я перестала ими интересоваться много лет назад. Но про Тревора могу одно сказать наверняка: Кайсе он не нужен даже в качестве учебного пособия по сексу. И если он что-то натворит, это существенно облегчит тебе задачу.

— Ох и бестия же ты, дорогая! — заметил Илья с одобрительной улыбкой.

— Не спорю, я всегда была такой, — подтвердила Накки.

Сам Тревор объяснил Илье, что кельтский Патруль просил его собрать сведения о балансе магических сил в Петербурге, чтобы сравнить с собственными данными по Монтроузу и другим прибрежным городам. Звучало убедительно, но парень все больше настораживал Илью, причем не столько аурой, сколько человеческими повадками и языком тела. За много лет колдун не растерял житейской зоркости и различал нравственную гниль не хуже, чем потусторонние печати.

Тем не менее Водяной Змей дал согласие на прогулку и даже предоставил один из мелких катеров. Ловису не отпустила мать, а вот Солли охотно вызвалась, что совсем не удивило Кайсу. Еще и Илмар настоял, что тоже должен пойти «для приличия».

— Мужчина и две юные красавицы — это уже попахивает развратом, Велхо, а колдун и две демоницы тем более! Что скажут патрульные, если мы на них наткнемся? — заверил он Илью. — Да и Кайсе со мной будет спокойнее.

Илья многозначительно усмехнулся, но по сути был согласен с домовым, вдобавок тот мог подметить детали, ускользающие от внимания девушек.

Решено было ехать после обеда. Илмар занял место в катере рядом с Кайсой, Солли пристроилась возле Тревора и без умолку щебетала о том, как давно ей хотелось выбраться в большой город. Всем пришлось надеть специальные повязки, обработанные целебным раствором от черной ауры, но даже это не портило настроения.

Катер двинулся по Смеющейся Реке, укрытый магическим туманом, сквозь который духи различали сигнальные огоньки. Порой доносились и звуковые вибрации, не дающие сбиться с пути, в то время как обычные малые суда нередко попадали на мель или в водоворот, подстроенный местной нежитью. Однажды и крупногабаритный корабль угодил в ловушку, с виду похожую на нефтяное пятно, и затонул через несколько минут, словно брошенный в трясину камень. Порой Илья замечал такие пятна и у своих берегов, только мелкие и разрозненные, и воду долго приходилось очищать.

Однако сейчас компания без проблем выбралась в русло Невы, обрамленное расколотым, но устоявшим гранитом. Речушки и каналы омывали большие острова, застроенные многоэтажками, и пологие берега, за которыми осталась лишь пустота. Кое-где мелькали остовы зданий, похожие на скелеты динозавров, а черные прорехи окон казались их пустыми глазницами.

Катер приближался к большому речному вокзалу, который прежде был железнодорожным. Кое-что из старой архитектуры и атмосферы сохранилось до сих пор, но Гленна, разумеется, волновало не это. Он давно знал все перевалочные пункты Питера, все парадные мосты и легкие пешеходные мостики, все междугородние вокзалы и крохотные пристани «для своих». Знал даже тех, кто служил здесь кем-то вроде венецианского гондольера — только теперь в обоих городах это было не развлечение для туристов, а бытовая необходимость. Ведь именно эти хмурые мужики и бабы разбирались в коварстве течений, в перемене погоды, в качестве лодок и в том, с кем лучше не сталкиваться на пути. И теперь он с легкой усмешкой наблюдал за молодыми духами — все трое взяли на себя роль гидов и наперебой сыпали старыми легендами и байками.

Откинувшись назад, Гленн подумал, что задача, поставленная охотниками, далась как-то до обидного легко. Он предвкушал, что всю эту лихую, но наивную компанию придется долго расшатывать и ломать, а они так легко попались в примитивную ловушку! Только и остается спрятать их в недрах Нижнего мира, который маячил совсем близко, и вернуть Водяному Змею в обмен на минерал и подчинениеохотникам. Пожалуй, с Ключевских стоит потребовать двойную, а то и тройную оплату за скорость! И тогда они с Лохлин наконец станут вольными колдунами, с которыми оба мира будут вынуждены считаться…

Но почему он не чувствовал радости, гордости, воодушевления? Почему было так странно и тоскливо на сердце, словно оно и вправду не свое?

Или так и есть? Может быть, дело не в нем, просто неизжитые горести покойного Тревора Янга все еще пропитывают его оболочку?

Наконец катер причалил, и Гленн почувствовал знакомые флюиды — соль, пепел, холодный огонь, иссушающие воды. Уже было рукой подать до тех мест, где власть старого Белояра не распространялась, ибо духам-хранителям заказан путь в мир упокоения душ. А в междумирье они и сами не сунутся в здравом уме.

И Гленн улыбнулся, когда рулевой, выскочив на пристань, протянул ему руку:

— Ребята проводят вас через ближайший мост, мистер Янг, а я подожду здесь.

— Благодарю! — театрально изрек Гленн и поднял ладонь. Но не взялся за руку водяного, а стремительно коснулся его лба, сшибая мощным сонным заклятием. Тело парня быстро обмякло, и Гленн уложил его на пустую скамейку, словно пьяного. Молодежь, увлеченная видами берегов, не сразу почуяла неладное, но наконец Солли оглянулась и вскрикнула:

— Что с ним, Тревор?

— Тише, красавица, — прошептал Гленн и сжал ее запястье.

— Ты что творишь, ублюдок? — крикнул домовой, нахмурив рыжие брови. Он кинулся к Гленну и успел ударить волной раскаленного воздуха, но тот увернулся и жар скользнул мимо, чуть опалив щеку и шею. Неудача выбила юнца из колеи, и Гленн успел навести заклятие и на него. Ловко усадив Солли и Илмара напротив рулевого, кельт инстинктивно оглянулся — позади стояла Кайса и сжимала в руках большой гладкий булыжник. Широко распахнутые голубые глаза смотрели на мужчину с полудетским ужасом и в то же время — с назревающей демонической яростью.

— Что же ты медлишь, княжна? — усмехнулся Гленн, демонстративно снимая повязку. — Или вспоминаешь своего возлюбленного? Ну да, я видел, как вы целовались! Да только он не принц на коне, а просто конь — тупая покорная скотина, которая жрет души и мясо вместо травы. И пока я здесь, по-другому не будет!

— Так это ты! — прошептала Кайса. — Из-за тебя Шихан не может говорить! И ты с самого начала вовсе не воспитывал, не учил его, а истязал, превращал в больной ходячий труп! А теперь то же решил провернуть с моими друзьями?

— Да разве это истязание? — возразил Гленн с той же улыбкой, беря Кайсу за руку, отнимая булыжник и чувствуя, как из нее уходят силы. — Истязаю