Смеющаяся Река - Людмила Семенова

— Ну здравствуй, мать Волхва. Долго же твои хромые ноги сюда шли!

Тем не менее Майю усадили рядом с сыном и внуками, и вскоре она почувствовала себя как дома. Звуки и краски удивительного места умиротворяли душу — вероятно, это были чары, но мать колдуна уже ничего не боялась. Жених внучки также очень ей понравился, особенно когда Кайса вкратце поведала об их приключениях.

Снежана и Ян принимали поздравления, смущенные как молодожены, — беременность очень шла женщине, а Ян возмужал на глазах. Все три пары танцевали, украдкой целовались, обменивались нежными и озорными взглядами. Когда же торжественная часть близилась к концу, Водяной Змей взял слово:

— Прежде всего я хочу поблагодарить всех, кто пришел поздравить близких мне людей и духов в столь важный день. Но у меня есть еще одно объявление: мы с Накки решили на время отойти от дел и отправиться в Исландию — там у супруги живет родня среди духов ледников и вулканов, и она давно с ними не виделась. А я просто очень хочу повидать этот удивительный край.

— Это замечательно, папа! — сказал Ян, когда изумление улеглось. — Конечно, вы заслужили отдых — без колдовства, без обязательств перед Патрулем, без наших глупостей. Я даже не помню, когда ты в последний раз жил для себя…

— Да я и сам этого не помню, сынок! — признался Илья. — Но теперь, когда ты стал главой семьи, а Кайса нашла будущего мужа, — наверное, имею право. Так что готовьтесь побыть старшими на острове!

— Счастливо тебе отдохнуть, Велхо! — сказал Коди-Хенрикки с улыбкой. — У вас ведь и медового месяца толком не было, вот и наверстаете.

— Я помню, как ты мечтал об этих фьордах, Илья, — заметила Майя. — И после всех бедствий они тебя дождались!

Илья улыбнулся совсем по-молодому и привлек жену к себе. Он давно подозревал, что ее кровь родом из мест с белым небом и студеными темными водами, где горный воздух звенит от холода, а зимние дни кажутся каплей света в расщелинах глубокой пещеры. И теперь ему предстояло увидеть это своими глазами.

Ближе к ночи гости постарше вели неторопливую беседу, а молодежь плясала вокруг костров, плескалась в воде и устраивала волшебный фейерверк в черном небе. Илья и Накки сидели рядом в гамаке и безмолвно наблюдали за яркими всполохами, Коди-Хенрикки и Сату лежали на сухой траве — домовой грыз колосок, а жена устроилась на его плече. Старая Майя отправилась подремать в гостевую комнату.

И никто не видел, как темный женский силуэт отправился к опушке леса, там поклонился полуразрушенному домику и поспешил в самую глубь чащи. Там ветер отчаянно гудел, качая обнажившиеся ветви, подымал сухой песок и играл старыми птичьими перьями, брошенными гнездами, кусочками коры. Видимо, здесь и веселился сам Кекри, несущий покой и плодородие на будущий год, а за его спиной, укрытой козьей шкурой, возвышались врата иного мира.

Женщина приблизилась к ним, сбросила с плеч зеленое платье, и по обе стороны ее обнаженного тела растянулись огромные черные крылья. В зеленых глазах, устремленных к небу, вспыхнули золотые искорки, необычайно обострившийся нюх учуял все ароматы ночи. Воронья ипостась была встревожена этими переменами, но высший разум, как всегда, оставался насмешливо-спокоен. Конечно, она сразу поняла, что с ней происходило, и волкам, преданно сбегавшимся на ее клич, оставалось лишь это подтвердить.

Почему же она получила такой дар?

Может быть, не Хийтола пленила лесного хозяина, а он сам понемногу брал над ней власть? И уж конечно, поделился бы ею со своей подругой!

Впрочем, он оставил и немало других подарков — там, где пролилась его кровь, в земле дремали будущие ростки ягодных кустарников, высоких деревьев и полевых цветов. И первыми из них, конечно, должны были взойти фиалки.

Увидит ли он это вместе с ней?

Неважно. Здесь и сейчас он поджидал ее, а остальное будет потом…

Наконец лешачиха почувствовала желанный запах, насыщенный опасностью и желанием, крепкий словно кровь и болезненно-сладковатый, как прелая листва. Все ближе становилась черта соприкосновения миров, за которой горели золотые волчьи глаза, а на серебристо-белой шерсти виднелись зачарованные цветные бусинки.

Она протянула руку и тихо сказала:

— А без свидетелей, пожалуй, даже лучше! Верно, клыкастый?

[1] Финский праздник с языческими корнями, родственный Самайну, знаменующий конец сельскохозяйственного года и переход от осени к зиме

[2] Госпожа (фин.)