Смеющаяся Река - Людмила Семенова

номер, да и сам Ян все меньше думал о ней. Когда он увидел жену с влажными волосами, в простом голубом халатике из хлопка, с розовыми после мытья щеками и блестящими глазами, ему стало совсем не до дел. С трудом держа себя в руках, он сел напротив Снежаны и сказал:

— Ты очень красивая…

— Спасибо, — улыбнулась жена. — Как здорово ты все это придумал! Помнишь, до свадьбы мы любили прятаться по хостелам или квартирам на час? Тогда это казалось таким порочным и интересным, хотя твой отец давно про нас знал!

— Да, мы были совсем детьми, хоть и не по паспорту, — вздохнул Ян. — Я тоже хотел поблагодарить тебя за то, что дала еще один шанс.

— Так ведь я его дала не только тебе, — заметила Снежана. — Все это были наши общие косяки! И как жаль, что лишь такое потрясение поставило нам мозги на место…

Она задумалась и добавила:

— Странно получается! Значит, мы должны быть в какой-то мере благодарны охотникам?

— Нет, ни в коем случае! — решительно возразил Ян, — И не стоит даже вспоминать о них, Снежка. Но если кто-то еще посмеет тронуть мою семью, я больше не позволю вырубить себя и переломать ноги. Я уже сказал отцу, что пойду в Патруль стажером, — пока без серьезных заданий, просто смогу укрепить и ментальные, и физические силы. И прости, что не озаботился этим вовремя…

— Перестань! Ты принял очень хорошее решение, — сказала Снежана и накрыла теплой ладонью его руку. С усилием отведя глаза от тонкой шеи и нежной впадинки, прикрытой халатом, Ян поднялся и тоже пошел в ванную.

Повязав полотенце вокруг бедер, он вернулся в комнату и увидел жену уже лежащей под одеялом. Ее кожа теперь алела от смущения, как в их давнюю первую ночь, и это свежее, первозданное волнение без крупицы фальши и игры сразу передалось мужу. Погасив общий свет и оставив лишь ночник над постелью, Ян лег рядом и ощутил ее всю — такую открытую, желанную и свою, но в то же время полную неразгаданных тайн.

Снежана стянула резинку с волос, они рассыпались по обнаженным плечам и спине, и Ян увлеченно запустил в них пальцы. Приоткрывая ее тело, он видел в отблесках лампы настоящую ведьму, которая смело и безудержно улыбалась, подмигивала, звала каждым движением, взглядом и вздохом.

Наконец Ян утратил самообладание, принялся целовать ее шею и грудь, лизать соски, поглаживать живот. Молодая женщина без стеснения вздыхала и постанывала в такт каждому прикосновению.

Когда он спустился ниже, Снежана заметалась от удовольствия, затем, не выдержав, заставила мужа лечь на спину и сама очутилась сверху. Он с готовностью сжал ее бедра, и она затрепетала всем телом, словно жрица в экстазе. Только жертвенное пламя было в их плоти, и в нем сгорали без остатка былые невзгоды и страшные воспоминания. Осталось лишь концентрированное желание тела и безумная тяга родных душ, которая с годами стала еще крепче.

Откинувшись назад, Снежана вскрикнула и прикусила кончик пальца — эта привычка очень нравилась Яну с самого начала их отношений. Как и сладкое, протяжное слово «Я-ан», которое походило на приворотное заклинание, но действовало совсем по-другому. И когда разрядка опустошила его тело, а истомленная супруга уснула на плече Яна, даже забыв накрыться, он понял все, что хотел сказать ему отец.

Эпилог

Молодой чете Лахтиных потребовался месяц, чтобы услышать желанную весть, но все это время они не грызли себя и не ждали с тревогой очередных женских дней. Оба занимались делом — Снежана наводила порядок в лечебнице, Ян снова лечил фермерских животных, а три дня в неделю проводил на базе Патруля. В свободное время Снежана готовила вместе с Сату вкусные ужины, они много гуляли, играли с Гришей, катались на лодке и учили мальчика не только говорить, но и читать.

Именно Сату первой догадалась, что хозяйка носит ребенка, — повидав много семей, она без труда считывала это по взгляду, походке и даже голосу. Теперь, когда частица источника жизни пустила корни на острове, Другой Лес окончательно слился с людским миром и готовился к наступлению холодов, но они больше никого не страшили.

И к наступлению Дня Кекри[1], который Снежана по привычке называла Днем Скотьего Бога, было решено не только отпраздновать ее беременность, но и заключить помолвку сразу двух пар — Кайсы с Шиханом и Илмара с Ловисой. Это не требовало таких серьезных ритуалов, как свадьба, но Илья видел, что ребята сделали осознанный выбор и заслужили праздник.

Илмар очень сокрушался, что их с Ловисой кафе еще не готово, хотя они с отцом и Шиханом усиленно занимались стройкой, а мать с сестрой помогали сочинять новые рецепты. Тем не менее застолье решили устроить в доме Водяного Змея, и это напомнило ему о дне совершеннолетия дочери — совсем недавнем и в то же время таком далеком. После раздумья Илья, предупредив жену и дочку, сел в машину и поехал навестить мать.

Старая исанайти Майя сидела в глубоком кресле, нанизывая бисер на острые спицы. Илья смотрел на ее морщинистые руки, слушал приглушенный, но все еще красивый голос, и думал, как подступиться к тяжелому разговору.

— Я так рада тебя видеть, Илья! — сказала Майя. — Как у тебя здоровье? Как мои внуки?

— Со мной уже все хорошо. Работаем, хозяйство налаживается, а у ребят замечательные новости: Снежка в положении, у Кайсы через два дня помолвка.

— Правда? — ахнула Майя. — О господи, неужели я еще увижу правнука?

— Разумеется, мама, хотя мы еще не знаем, будет это мальчик или девочка, — улыбнулся Илья. — Снежана даже хочет сохранить это в тайне до самых родов!

— Ну и пусть! Лишь бы ребенок здоровеньким родился, а мы его по-всякому полюбим, — заявила женщина. — Илюша, я так соскучилась по девочкам и Яну! Ты же привезешь их ко мне? Я пирог испеку и посидим вместе, как раньше.

Илья провел пальцами по корешку «Калевалы», будто набираясь сил от фамильного сокровища, и произнес:

— Нет.

Старая финка ошеломленно притихла, затем спросила с осторожностью:

— Но почему? Они за что-то на меня в обиде?

— Напротив, Кайса уже спрашивает о тебе и очень хочет встретиться. Но в этот раз я приглашаю тебя к нам. В наш дом, в круг моих близких и