Смеющаяся Река - Людмила Семенова

Кайса любовалась ими, но не желала участвовать, чтобы не испортить волнение, которое еще трепетало в ней от поцелуя с Шиханом, близости его тела. Ей хотелось прикасаться только к нему, изучать все складочки его кожи, бугорки мышц, средоточия силы и уязвимые места. В теле нарастала сладостная боль, и в конце концов девушка потеряла голову от чувств, музыки и дурманящих запахов. Улучив момент, она выскользнула из зала, спряталась за краем гобелена и стала поглаживать живот под рубашкой. Рука спускалась все ниже, проникла за пояс штанов — туда, где все нервы и чувства уже связались в такой узел, что его можно было лишь разрубить острым наслаждением. Духи всегда любили изучать и ублажать свое тело, но сейчас Кайсе было чуть неловко, что она не разделяет удовольствие с любимым.

Но когда ее плоть уже была близка к разрядке, сознание раздвоилось: наполовину Кайса еще пребывала в чувственном угаре и в то же время видела меняющуюся обстановку по обе стороны гобелена. Глянцевые прозрачные стены начали таять, расползаться на уродливые клочья и оседать на пол, а за ними обнажался слой бурого камня, будто покрытого засохшей кровью. Пол под ногами вздувался, по нему шли трещины, из которых сочилась мутная жижа. В комнате, где они недавно развлекались, валил едкий дым из камина, в зале опустевший бассейн превратился в яму, где среди гнилостных останков рыб и животных валялось несколько антропоморфных скелетов.

Но страшнее всего было то, что Кайса ничего не слышала. В ушах гудело совсем как при наводнении, когда волна накрыла ее, и она вновь чувствовала себя беспомощной девочкой. Только не хотела верить, что родная стихия опять предает ее, после стольких лет раскаяния и осознанного служения!

— Илмар! Солли! — крикнула она с усилием, но в ответ донеслось лишь слабое эхо. Пол окончательно превратился в месиво, в котором вязли ее ступни, затем вокруг воцарилась темнота — и лишь на мгновение в ней промелькнул огромный змеиный силуэт с блестящей чешуей, оскаленной пастью и холодными ярко-голубыми глазами.

Почти теряя сознание, Кайса вдруг почувствовала, что ее хватают за руку и решительно куда-то тащат. Это вновь оказался Илмар, как и в ее день рождения, на реке, — но теперь появление друга не избавило от страха и боли.

— Что случилось? — слабо прошептала она, так что парню пришлось над ней склониться. Но Илмар как всегда был собран и не забывал о своей умиротворяющей магии.

— Видимо, подземные воды заволновались, — пояснил он. — Скоро они затопят помещение и весь этот грот, так что нам надо поспешить. И… похоже, мы не сможем перенестись, придется выбираться вплавь…

— Точно?

— Да, видно, нас не пропускает какой-то магический купол! Постарайся всплыть на поверхность, а я вернусь за остальными — Солли потерял из виду, а эти двое и вовсе безнадежны…

— Нет, я тебя не брошу одного в этом жутком месте! — возразила Кайса, чувствуя, что в голове прояснилось и противный шум в ушах затих. — Что там за скелеты были в зале?

— Какие скелеты? — изумился домовой. — Никаких скелетов я не видел, просто бассейн вдруг треснул по швам и вся эта долбаная каша из мармелада поплыла. Когда я вытащу эту фифу-ведьму, первым делом объясню ей, что так строить нельзя!

— Значит, у меня опять был морок, — заключила Кайса, но не стала тратить время на раздумья и бросилась за Илмаром. Зал уже был полон воды, которая стремительно неслась в другие комнаты, но они смогли отыскать Тревора и Лин целыми и почти вменяемыми. А вот с Солли пришлось повозиться: ее затянуло в прореху на дне бассейна и сильно зажало ногу.

Пока Кайса удерживала на плаву молодых колдунов, Илмар вытащил вторую водяницу. Он изрядно ободрал собственные руки и едва не обломал когти, а на ноге Солли теперь красовалась багровая рваная рана.

— Что же нам теперь делать? — пролепетала она, придя в себя и откашлявшись.

— Ты же водяная, должна себя здесь чувствовать как рыба! — огрызнулась Лин. — Вот и помоги нам выбраться, вместе со своей неразговорчивой подружкой!

— Спокойно, Лин! — осадил ее Тревор. — Ты разве не видишь, что она ранена? И это не обычный шторм, барьеры опять лихорадит. Так что не трать силы на ругань и барахтайся сколько сможешь!

— Но… — начала ведьма, однако Тревор повысил голос:

— Не беси меня!

Духи слегка удивились, но на выяснения не было времени. Илмар велел Солли и Лин держаться за его плечи, а Кайса взяла на буксир Тревора, волоча его одной рукой за рубашку. К счастью, остатки энергии помогали духам держаться на воде и еще подбадривать невольных пассажиров. Кое-как они добрались до грота, который почти погрузился во тьму и теперь казался бесконечным. Солли тихо всхлипывала, Лин только стиснула зубы, — видимо, окрик Тревора ее отрезвил.

Однако самое ужасное поджидало впереди. При слабом мерцании гнилушек ребята увидели, что грот частично разрушен и обломки ракушечных массивов загородили проход. А при малейшем движении и даже громком слове стены вновь осыпа́лись, грозя обвалиться прямо на их головы.

— Вот дьявол! — прошипел Тревор. — Как такое могло случиться? Я же все предусмотрел…

— Это ты о чем? — насторожился Илмар. — Ты все-таки заранее знал об этой «аномальной зоне»?

— Да разумеется нет! Я говорю о том, что обещал мистеру Лахтинену. Ты вправду думаешь, что я сознательно рисковал его дочерью?

— Ладно, парни, угомонитесь! — одернула их Кайса. — Скажите лучше, как будем выпутываться из вот этого всего… Это, Илмар, уже не пе́ркеле, а полное ви́тту[1]!

Она старалась улыбаться, но внутри все сжалось от детского страха, желания спрятаться в родительских объятиях и боли за самых близких. Как они переживут, что дочь сгинула так быстро и нелепо?

Но вдруг послышался шум — не позади, а впереди, по ту сторону страшного завала. Кто-то ворочал обломки камня, крушил их и сбрасывал в воду, и в грот все больше пробивался дневной свет.

— Мы здесь! — закричала Кайса, сообразив первой. И сразу же в голове прозвучало мысленное предупреждение:

«Вас уже нашли, сидите тихо, иначе грот окончательно всех засыплет! Осталось потерпеть несколько минут»

Разумеется, этот голос девушка уловила даже телепатически. Вскоре проход расчистился, а за ним виднелся катер — крупнее и внушительнее того, на котором они прибыли.