Рабский ошейник - Юлия Владимировна Буланова

Ранвейг Истали

На корабле Черного Кина мы с Тэном тщательно следили за тем, чтобы у секса не было последствий. Беременность на пиратском корабле — это, даже, хуже ранидов.

Ребёнок, рождённый там навсегда останется заложником космических банд. Просто, потому что его нет в Имперском реестре. И поэтому ему никогда не найдётся места на землях Империи.

Вне закона по факту рождения.

Так на свет появился Тэнгир. Ристар. Гений. Это неправда, что гениями являются все ристары. Да, они сильнее, быстрее, лучше усваивают информацию. Но чувствовать корабль, как часть себя способны лишь единицы.

Он мог бы многого добиться, если бы родился на одной из планет Содружества. Перед ним был бы открыт весь мир.

Тесная клетка «Буревестника» подарила ему симулятор полётов вместо игрушек. Старый планшет без постоянного выхода в сеть вместо школы. Кресло пилота в десять лет, первое убийство в двенадцать.

Никому из нас не хотелось повторять этот очаровательный сценарий.

А, вот, на Стреле я расслабилась. Перестала принимать эстиум, понадеявшись только на противозачаточную спираль. Ведь эстиум — средство из позапрошлого века и может вызывать обильные кровотечения и сильные спазмы. А я так не люблю боль. Хотелось хоть немного пожить без боли.

Как я могла быть такой дурой?

Как могла не подумать о том, что спирали разрабатывают для обычных ракшаси, которые живут своей обычной жизнью, не нервничают, нормально спят. Постоянный стресс снижает эффективность этого средства контрацепции.

А я, будучи медиком, об этом, просто, забыла.

И сейчас испытывала дикий ужас от того, что, даже, не поняла, когда это произошло.

Сам по себе выкидыш не вызвал особых эмоций. Не было никакой душевной боли, тоски или что там должна чувствовать женщина, которая потеряла беременность.

Ничего, кроме, наверное, облегчения, что сейчас не нужно ничего решать. Или ждать решения энэри. Потому что у меня, на самом деле, нет никаких прав на собственное тело.

Я люблю Варда. Люблю. Правда.

Но это так мерзко, что у меня нет права на собственное тело. Даже на то, чтобы оставить спираль мне нужно было его согласие.

Аэли по закону не имеют права распоряжаться своими репродуктивными органами. Они должны рожать. Это их функция. И только энэри решает, можно ли остановиться. Искусственное прерывание беременности возможно лишь в случае патологий плода. Это редкость, но случается. В иных случаях, если есть шанс доносить беременность, в приоритете будут жизнь ребёнка. Даже, если есть вероятность, что роды убьют мать. Про вред здоровью и речи нет. Аэли — всего лишь расходный материал.

С энэри, кстати, так не работает. Они же не являются людьми третьего сорта. У них есть права. Их по закону нельзя принуждать к сохранению беременности.

Не хочу. Не хочу рожать, пока я — аэли, пока на мне рабский ошейник. Пока в любой рандомный момент можно привести к исполнению мой приговор.

Вард… он нормальный иналли, который вырос в нормальной любящей семье, где все дети, включая взятого на воспитание племянника, были одинаково желанными. И он может относиться к этому всему иначе. Мы не обсуждали данный вопрос раньше. То есть обсуждали. Но тогда речь шла только о контрацепции, а не о прерывании беременности.

Хочется закрыть глаза и уснуть, если и не навсегда, то очень надолго.

Но нельзя. Потому что только Уна выздоровела. Ране Асио с почти что суеверным ужасом избегал напрямую говорить об этом. А я видела, что девочка в порядке. Конечно, нужно будет последить за ней какое-то время. На всякий случай. Но это больше формальность, чем необходимость.

Я бы предложила убрать её из лазарета, если бы у неё был хоть кто-то: родители, родственники или хотя бы друзья родителей. Но никто не обращался с такой просьбой. Сама же она при любом удобном случае лезла на ручки к Варду.

— Так иногда бывает, — с отеческой нежностью произнёс ране Асио. — Особенно, на ранних сроках. Это ничего. В другой раз, обязательно, получится.

А меня передёргивает. Я не хочу другого раза, но не могу об этом сказать. Аэли о многом не должны говорить, чтобы не вызвать общественного осуждения.

Мне вспоминается Вики — аэли моего отца. И я впервые думаю о том, что, возможно, она не была плохой сама по себе, а злилась на то, что её выдернули из родного мира и сделали инкубатором. Наверное, она смотрела на меня, на мою мать и понимала, что мы, как урождённые ракшаси не можем быть поражены в правах. Потому что это интегрированных в ракшасское общество иномирян, фактически, покупают. Они редко могут выбирать своих энэри. И Вики, скорее всего, не выбирала моего отца. Это Ленне Истали выбрал её и заставил рожать одного ребенка за другим, не спрашивая, чего там она хочет.

Думаю, она посмеётся, узнав, кем я стала. Аэли и аэли в рабском ошейнике. Это весьма иронично.

От гадких мыслей спасала рутина и то, что Вард не лез с разговорами. За последнее я была ему особенно благодарна.

Через два дня, когда стало лучше не только Уне, а ещё тридцати четырём малышам и мы вынуждены были передать их родителям, потому что они начали бегать, прыгать и кричать по любому поводу. Потому что им скучно. Потому что весело. Потому что на завтрак белковый коктейли со вкусом ягод. Потому что на завтрак не белковые коктейли со вкусом ягод, а что-то другое.

Уна осталась в лазарете. Потому что не узнавала никого и очень переживала, если не знала, где в данную конкретную минуту находится Вард. Она его, даже, до туалета провожала и под дверью караулила. Что вызывало кучу неудобств. Но отослать девочку не давал гиперответственный Вард.

Он к ней, кажется, привязался.

Зря. Я так думаю. Потому что всё равно придётся её отдать. Ведь ей нужен дом, семья. А у него экспедиция.

Хотя… Вард говорит, что можно передать девочку его дяде и тёте. Они ещё в самом расцвете сил, а все дети уже выросли и разлетелись кто-куда.

Наверное, это не самый плохой вариант. Идею полететь на Тайли-ти к семье Варда она воспринимает значительно спокойнее, чем отправиться неизвестно куда и неизвестно к кому.

— Это Делагарди Амир — мой дядя, — заочно знакомит он Уну со своими родными. — Это Делагарди Айше — моя тётя. Это Делагарди Хадис и Лейли — мой брат и его жена. А это Делагарди Энвер. Ты с ним скоро познакомишься.

Отхожу, чтобы не мешать.

— Ранни, тебе нужно немного отдохнуть, — говорит старший медик. — Иди поспи.

Я киваю и