Рабский ошейник - Юлия Владимировна Буланова

Она, наконец, отвлеклась от планшета и посмотрела на меня.

— Вард, я, конечно, тупая, но не настолько, чтобы не понять этого. Придумаем что-нибудь.

— Нет, — говорю растерянно. — Так нельзя. Если нам запрещено общаться, значит, у этого есть причина. Ты не должна…

— Я не должна нарушать законы, — Ранвейг смотрит на меня, как на очень глупого ребёнка. — На этом всё. Больше на меня никаких долгов они навесить не смогут. Я не стану болтать о том, как меня, используя поддельные документы, осудили на смерть или насиловали на рынке Умаи. Но что они мне сделают если я позвоню тебе? Правильно! Ничего! Вард, они мне ничего не сделают, пока я играю по их правилам в основной игре. Им плевать на остальное. Неужели ты этого не понимаешь?

А я вижу, как сползает с нее маска «хорошей девочки». Вижу, как на месте моей маленькой, нежной и слабой Ранни проявляется незнакомая мне молодая женщина.

— Сюрприз, — произносит она одними губами, словно читает мои мысли и растягивая гласные, прямо, как Таяр, произносит. — Ой, да что там читать? У тебя на лице всё написано. Нет, ты мне на самом деле нравишься. Очень нравишься. И, нет, я не собираюсь тебя отпускать. Потому что не хочу. Я же тебя люблю. Мне с тобой хорошо. Но иногда ты так тупишь. Раздражает.

— А чего ты хочешь, Ранни? — с ужасом осознаю, что за время, проведённое вместе, ни разу не спрашивал у неё этого. Я говорил лишь о том, чего хочу сам. А она соглашалась. Всегда. Словно бы нет у неё собственного мнения. — Как и где ты хочешь жить? Чем думаешь заняться?

— Ну, это зависит от того, сколько у меня будет денег, — Ранни снова переводит взгляд на планшет. И я вижу, что так сильно занимает её сейчас. Цветы. Каждая картинка имеет название. Эола Дикая. Верия Полевая. Анэя Белая. — Но, если представить, что у меня их будет достаточно, то хочу заняться ботаникой. Возможно, пройти курс ландшафтного дизайна. Устроиться на работу. Снять квартиру. Просторную. Светлую. С панорамными окнами. На концерт сходить. Я когда-то мечтала попасть на концерт Кири Акино. Деньги, что мне выделяли на карманные расходы, копила. Ты не представляешь, как я по ней фанатела в детстве. И может быть, если я попаду туда сейчас, то вспомню что-то важное о себе? А ещё я хочу никогда, вообще, никогда не пить мультифруктовый сок и не есть эти шшатовы стейки с кровью. Не представляешь, как я их ненавижу.

— А почему ты тогда их ела? — мой голос едва не срывается.

— Мы же договорились, что я буду хорошей, — девушка улыбается, рассматривая цветы. — А хорошие аэли всегда улыбаются, делают то, чего от них хотят и никогда не демонстрируют недовольства. Вард, мы же оба соблюдали правила этой игры.

— Для меня это не было игрой, — говорю потерянно.

— Глупый, — Ранни вновь отложила планшет и очень серьёзно посмотрела на меня. — Сама жизнь в социуме является игрой. И тебе разрешают в неё играть лишь до тех пор, пока ты придерживаешься правил или вписываешься в общую картину. А как только сильно выходишь за гласные или негласные рамки, тебя или возвращают на поле, или эта увлекательная партия под названием «Жизнь» продолжается уже без тебя. Однако, мои чувства к тебе не определяются правилами. Я тоже тебя люблю. Ну, если ты такой правильный, давай ты будешь мне писать, а я звонить тебе, когда появится возможность?

* * *

¹ Эри — это ненаследуемый титул. Может быть получено за заслуги (Научные изыскания. Служба на высоких должностях. Достижения в области культуры и искусства. Благотворительность). Не даёт никаких привилегий, но считается очень престижным. Большинство эри — ристары, но это не является обязательным критерием для получения.

Глава 25

Ранвейг Истали

Любовь зла, полюбишь и… благородного идиота.

Я только не знаю: Вард больше благородный или идиот?

Наверное, всё же, второе.

Он, как только мы вернулись в Систему, рванул на Тайли-ти, чтобы отвезти Уну к её новой семье. Клан Делагарди уже ждал малышку. Там вроде какие-то проблемы с социальными службами возникли. Не хотели они девочку отдавать совершенно чужим людям. Потому как там кровные родственники имелись. Которые, правда, малышку никогда не видели и опеку брать не рвались. В то время, как семья Варда встала за неё горой.

Это почти чудо, когда ты такая маленькая, но уже кому-то нужна. Просто так. Потому что ты есть.

Меня немного беспокоило, что Уна замещала отсутствующие воспоминания историями Варда о его семье. Даже начала рассказывать, как встречалась со всеми этими людьми в детстве и сейчас «вспомнила» их.

Ране Севери считает, что это нормально:

— Так мозг девочки заполняет пробелы автобиографической памяти. Это помогает Уне чувствовать себя спокойнее. Малышка без страха смотрит в завтрашний день. Потому что уверена: на Тайли-ти её встретят добрые и любящие люди, которых она знает. Конечно, со временем, нужно будет отделить ложные воспоминания от реальных. Но сейчас, когда она едва оправилась от болезни, не стоит её тревожить. Пусть сначала восстановится и накопит какое-то количество реальных воспоминаний. Чтобы ей было на что опереться. И возможно, она сама отпустит свои фантазии о воспоминаниях.

Я посчитала это разумным решением. В конце концов её «воспоминания» о жизни в клане Делагарди были радостными и не несли кошмаров, в отличие от пугающей её пустоты.

Убедившись, что Уна привыкла к жизни на Тайли-ти, Вард сбежал в новую экспедицию. И оказался вне зоны доступа для входящих звонков.

Сообщения, правда, отправлял. Раз в пять дней. В одно и то же время. Словно по таймеру.

Он не писал о своих чувствах. Не писал о будущем. Он, вообще, старался ничего не писать о себе. Зато забрасывал меня вопросами о том, как я себя чувствую, чем занимаюсь и чего хочу.

А я ничего уже не хотела. И толком ничем не занималась.

Меня же вернули на Литор. В данной ситуации радовало в лишь одно. Опеку надо мной получило государство, а не один из родителей, хотя, они оба претендовали подавали прошения.

Отца арестовали через пару дней после моего возвращения на родную планету. А мать, хоть и прилетела сюда дважды, вернулась на станцию Селенис к мужу и детям.

Я не хотела её видеть, но игра в хорошую девочку с возвращениемв Империю Ракш лишь начинала набирать обороты. Просто, сейчас не Вард определял её правила, а врачи. И они хотели,