Жена двух драконов - Йона Янссон

В лицо ударил воздух — резкий, тонкий, ледяной. Он обжег легкие, заставив на миг задохнуться, что после спертой тишины покоев было подобно пощечине. Венетия шагнула наружу, на площадку из темного сланца, и дверь за спиной захлопнулась с глухим стуком, отрезая ее от мира людей.

Она оказалась в ином измерении. Едва заметная тропа вилась меж гигантских валунов, уходя вверх, вдоль основания стены. Здесь, на открытом пространстве, в полной мере ощущалось странное, противоестественное чудо, царившее вокруг логова. Снега не было. Вместо него от влажной почвы, богатой минералами, поднимался легкий пар. Земля была теплой, словно согреваемой изнутри невидимым огнем — не ласковым теплом очага, а лихорадочным жаром больного тела, напоминанием о том, чье дыхание поддерживает эту иллюзию жизни.

Природа казалась искаженной, будто сошедшей с холста безумного художника. В тени валунов, куда не проникало тепло, лежал толстый слой хрустального инея, сверкающего, как битое стекло. Но всего в шаге, на согретом камне, цвели цветы. Венетия никогда не видела подобных: огненно-красные чашечки с зазубренными краями, синие колокольчики, похожие на осколки неба, и бледно-лиловые соцветия, источающие горький аромат. Их красота была холодной, неживой. Лепестки не бархатистые, а твердые, отливающие металлом, словно выкованные из меди и лазурита.

Даже деревья, цеплявшиеся корнями за расщелины, выглядели странно. Низкорослые, искривленные стволы напоминали стариков, застывших в мучительных позах. Темные, почти черные листья с серебряными прожилками не шелестели на ветру, а тихо звенели, будто сделанные из тонкого стекла.

Этот сад был идеальной метафорой ее собственной жизни. Роскошный, яркий, но противоестественный. Выращенный в неволе, согреваемый дыханием чудовища, лишенный подлинного тепла.

Венетия брела, не разбирая дороги; тонкие туфли скользили по влажным камням. Коснувшись пальцами одного из металлических цветков, она ощутила холод. Оглянувшись на громаду дворца, вросшего в вершину, поняла: отсюда он казался не творением зодчих, а естественным наростом, гигантским хитиновым панцирем, прилепившимся к пику мира.

Она чувствовала себя крошечной и потерянной в этом грандиозном чужом пейзаже. Побег не принес облегчения — лишь смену одной клетки, золотой и удушливой, на другую, огромную и ледяную. Но, движимая отчаянной потребностью найти хоть что-то настоящее, хоть клочок земли, не тронутый магией, она продолжала идти вверх, к краю, за которым начиналась пустота.

Тропа истончилась и исчезла, выведя беглянку на голое, продуваемое ветрами плато. Здесь, на макушке мира, камень был древним, отполированным тысячелетиями бурь до состояния кости. Венетия остановилась, тяжело дыша. Воздух стал таким тонким, что каждый вдох требовал усилия. Капюшон сорвало, и ветер, не встречая преград, трепал волосы, хлестал ими по щекам. Прижав ледяные руки к груди, чтобы унять дрожь, она шагнула к краю.

Вид был одновременно величественным и чудовищным. Край мироздания. Внизу — ни долин, ни лесов, ни других пиков. Лишь сплошной океан серых облаков, простирающийся до горизонта. Он медленно дышал, и в редких разрывах мелькала непроглядная тьма пропасти. Казалось, мир под ногами еще не был сотворен до конца.

Оглушенная воем ветра и видом бездны, Венетия на мгновение почувствовала, как ее горе и вина превращаются в ничтожную пылинку в этом ледяном величии. Мысль сделать еще один шаг, просто шагнуть в серую манящую пустоту, пронзила сознание с соблазнительной ясностью. Один шаг — и все закончится. Ни вины, ни страха.

Именно в этот момент, когда взгляд бесцельно скользил по острому краю скалы, она увидела нечто.

Сначала — лишь темный неясный силуэт на фоне серого неба, который разум отказывался признать живым. Странная скала? Игра теней? Но силуэт шевельнулся, повернув голову, и сердце Венетии остановилось, а затем рухнуло вниз. Там, на самом краю, где камень, казалось, вот-вот раскрошится, сидел человек.

Он сидел так, словно отдыхал на берегу реки в летний полдень. Спина прямая, но расслабленная, рука небрежно опирается на камень, а ноги беззаботно болтаются над пропастью с такой непринужденностью, будто под ними не километровая бездна, а мягкая трава.

Девушку охватил ледяной ужас. Но, что странно, не за себя — за него. Первая мысль была не «кто это?», а «безумец!». Он упадет. Сейчас, в любую секунду, порыв ветра или неосторожное движение сбросят его в океан облаков, и он исчезнет без крика и следа.

Следом пришла мысль о страже. Венетия знала законы Сердца Горы: любой чужак здесь — мертвец. Никто не станет спрашивать имя или цель. Просто убьют — совершенно бесшумно. Воображение услужливо нарисовало картину: тень, отделившаяся от скал, взмах руки, свист арбалетного болта, и тело, безвольно качнувшись, падает в бездну.

Она отшатнулась, прячась за ближайший валун. Щека прижалась к холодному камню, острые кристаллики льда царапнули кожу. Сердце колотилось пойманной птицей, мешая дышать. Разум кричал: беги. Вернись во дворец, запрись и забудь увиденное. Чужая судьба — не твоя вина. Хватит и своей.

Но ноги не двигались. Венетия стояла, вжавшись в укрытие, и не могла отвести взгляд от невозможной, самоубийственной фигуры.

Когда первый шок прошел, она присмотрелась внимательнее. Это был не заблудившийся пастух и не нищий. Добротная одежда из плотной темной шерсти, не пропускающей ветер, высокие сапоги из мягкой кожи — вещи человека, ценящего качество, а не показную роскошь.

Но больше всего поражала поза. Ни тени напряжения или отчаяния — лишь полная, безмятежная уверенность. Незнакомец сидел на краю мира так, словно это было самое безопасное место во вселенной. Словно он был не человеком, а хищной птицей, присевшей на скалу перед полетом. Бездна казалась не угрозой, а его родной стихией.

Кто он? Как миновал посты? И почему не боится? Вопросы роились в голове, смешиваясь с паническим страхом за чужую жизнь. Ветер трепал длинные темные волосы мужчины, тот слегка наклонял голову, будто прислушиваясь к музыке пустоты, и Венетия поняла: уйти она не сможет. Оставить его — значит подписать смертный приговор. Она не допустит еще одной смерти. Не сегодня. Не из-за своего бездействия.

Нужно предупредить. Спасти. Пусть это безумие, пусть он сам безумец. В этом отчаянном порыве было что-то, заставившее ее впервые за два дня почувствовать себя живой.

Решение пришло раньше мысли. Отлепившись от валуна, Венетия сделала глубокий вдох, наполняя легкие ледяным воздухом, и двинулась вперед. Она кралась, перебегая от камня к камню, пригибаясь, словно дикий зверек. Ветер рвал плащ, пытаясь заглушить шаги и стук сердца. Каждый шаг по скользкой поверхности был риском, но она не смотрела вниз. Внимание было приковано к темной фигуре в десятке