Жена двух драконов - Йона Янссон

плечо почти коснулось ее плеча. Он прошел так близко, что она уловила запах его волос, увидела тень озабоченности в золотых глазах. Глазах, которые скользнули мимо, не задержавшись ни на секунду.

Он уходил. Так же бесшумно и неотвратимо, как всегда. Но на этот раз в игнорировании не было прежней холодной церемониальности. Не было даже оценки. Абсолютная пустота. Венетия перестала существовать для него не только как женщина, но и как фактор, достойный внимания. Ее бесплодие и личная драма оказались ничтожны на фоне реальных угроз власти.

Она стояла как вкопанная, слушая удаляющиеся шаги. Хрустальные цветы звенели над головой, но их музыка казалась насмешкой. Из черной воды пруда на нее смотрело отражение — одинокое, бледное, бесполезное.

Випсаний был озабочен делами государства и угрозами братьев — тем, что действительно имело значение. А она была лишь неудачной инвестицией. Тихим, постыдным провалом в длинном списке забот. Провалом настолько очевидным, что он не стоил даже кивка.

Медленно повернувшись, Венетия побрела прочь. Убежище было осквернено. Теперь и здесь, в хрустальном совершенстве, витал дух ее ненужности. У входа она на миг обернулась, глядя на пустую аллею. Муж ушел решать вопросы войны и мира. А она возвращалась в покои — к засохшим растениям, шепоту слуг и ожиданию унизительных ритуалов. Пропасть между ними стала бездной.

Дверь закрылась, отсекая звуки. Венетия замерла посреди комнаты. Давящее молчание Сердца Горы, казалось, проникло в ее последнее убежище, вытесняя воздух.

Взгляд скользнул по роскоши покоев. Инкрустированный столик, гобелены, сундуки с шелками — все это вдруг показалось бутафорией, декорациями к спектаклю, где роль уже сыграна. Она была не хозяйкой, а смотрителем музея собственной неудачи.

Выйдя на балкон, девушка распахнула ставни. Холодный ночной ветер ворвался внутрь, заставив вздрогнуть. Внизу, во тьме, лежал мир. Где-то там был Трегор, дом, отец… Мысль о нем вызвала не боль, а странное онемение. Он отдал дочь в этот золотой ад, и теперь ничего не изменить.

Взгляд упал на ряд глиняных горшков. В лунном свете они казались надгробиями. Большинство пусты, в одном — чахлая полынь, в последнем — темный комочек земли с безумной надеждой на цветок раз в десять лет. Надеждой, смехотворной перед лицом реальности.

Венетия вспоминала прошедшие дни. Уколы Элкмены, которые она сносила с каменным лицом. Унижение у колдуньи, после которого на коже остались красные полосы и чувство осквернения. Скользкие взгляды слуг, видевших в ней обузу. И последнюю каплю — Випсания, прошедшего мимо, как мимо пустого места.

Она была окружена врагами. Ядовитая Элкмена, хитрая Латона, безжалостная Гекуба. И он — холодный центр этого мира.

Страх не исчез, он затаился глубоко внутри тяжелым камнем. Но сейчас его затмило полное, оглушающее одиночество. Она была одна в каменном улье. Одна с позором и болью. Некому подать руку, некому сказать слово утешения. Даже Лидия с ее преданностью была лишь слугой — эту стену между ними нельзя переступить.

Медленно проведя рукой по холодному парапету, Венетия ощутила холодный, твердый камень. Таким было и будущее. Не участь пленницы или жертвы, а нечто худшее — участь призрака. Бесплотного существа, обреченного вечно блуждать по залам, не вызывая ничего, кроме раздражения или брезгливости.

Она отшатнулась и захлопнула ставни, запирая снаружи тьму. Но тьма уже была внутри. Венетия легла на пустующую постель, уткнувшись лицом в подушки. Она не плакала, а просто лежала в тишине, чувствуя, как тяжелое знание заполняет ее. Судьба висела на волоске. И этот волосок — способность родить наследника — вот-вот должен оборваться.

Глава 10

Гнев Повелителя

Утренний покой в Сердце Горы оказался обманчив. Обычно в этот час царила тишина, нарушаемая лишь скрипом дверей и мерными шагами стражи. Но сегодня воздух наполнился иным звуком — низким, тревожным гулом, исходящим не от камня, а от людей.

Венетия, направляясь в солнечную комнату для трапезы, замерла на пороге. По широкому коридору сновали служанки, сбиваясь в стайки, склонив головы друг к другу. Их шепот напоминал шелест сухих листьев перед бурей. Завидев хозяйку, они мгновенно замолкали и разбегались, но на лицах читался не просто испуг, а панический, животный ужас.

Мимо, не замедляя шага, прошел отряд стражников в полном боевом снаряжении. Лица под забралами были суровы, а взгляды, скользнувшие по Венетии, полны странной тяжести. Следом промчался паж, бледный, сжимающий свернутый в трубку пергамент с огромной личной печатью Випсания — знаком приказа, не терпящего отлагательств.

Сердце сжалось от предчувствия беды. Девушка почти побежала обратно в покои и у самой двери столкнулась с Лидией. Служанка несла поднос с завтраком, но обычная сдержанность испарилась: лицо было белым как мел, а руки дрожали так, что чашки жалобно звенели.

— Лидия, что происходит? — выдохнула Венетия, хватая ее за руку. — Почему все так напуганы?

Девушка подняла полные слез глаза. Губы задрожали.

— Госпожа… лучше вам не знать…

— Говори! — потребовала хозяйка, и в голосе впервые зазвучала властность, рожденная страхом.

Лидия сглотнула, опустив взгляд.

— Говорят, Повелитель отдал приказ. Золотой Ужас… Он должен нанести визит. На рассвете.

Венетия не поняла.

— Куда?

Служанка посмотрела на нее с бесконечной жалостью.

— В Трегор, госпожа. В наказание…

Слово повисло в воздухе, тяжелое и ядовитое, как свинец. Венетия пошатнулась, будто от удара, и прислонилась к холодной стене, не в силах вздохнуть. «В наказание». Объяснений не требовалось. Все стало ясно с той же очевидностью, с какой леденит душу приговор. Это была кара. За ее тело, оказавшееся бесплодной пустыней. За провал, который теперь назвали оскорблением. А платить должны те, кого она любила.

Тишина, оставшаяся после ухода Лидии, была вязкой, как смола. Венетия стояла у двери, прижавшись спиной к камню, впиваясь пальцами в косяк так, что ногти царапали мрамор. В голове гудел низкий рокот, похожй на отдаленный шум крыльев дракона.

Трегор. На рассвете. В наказание.

Слова отпечатались в сознании, как выжженное клеймо. Каждое из них было ударом кинжала, но самым страшным было то, что сомнений не оставалось. Лишь ледяная уверенность: приказ отдан. Колеса запущены. Цепь событий необратима.

Она шагнула вглубь комнаты. Босые ноги ступали по шелковому ковру, который теперь казался погребальным саваном. Воздух, обычно пахнущий горными цветами, стал тяжелым, пропитанным гарью. Казалось, за стенами уже слышен треск стропил, крики горожан и рев пламени, пожирающего дома, где она когда-то смеялась и мечтала.

Подойдя к узкой бойнице в западной стене, Венетия попыталась разглядеть далекие перевалы, ведущие в родную долину. Но небо было затянуто серой