Жена двух драконов - Йона Янссон

class="p1">Випсаний наклонился, и его губы коснулись ее шеи. Это не был поцелуй в привычном понимании. Это было прикосновение, легкое, как дуновение, но от него по всему телу девушки пробежали мурашки, смесь страха и невольного возбуждения. Его дыхание было ровным и горячим у ее кожи.

Повелитель вел ее к кровати, и его прикосновения становились более уверенными, более властными. Он не спрашивал, не искал согласия, а действовал с безмолвной уверенностью того, кто знает свое право. Когда его руки скользнули по бедрам Венетии, исследуя изгибы ее талии, округлости ягодиц, она зажмурилась, пытаясь отстраниться мысленно. Но ее тело откликалось на эту холодную ласку предательским теплом.

Випсаний уложил ее на шкуры. Девушка почувствовала на себе тяжесть его тела. Он продолжал касаться ее — губами, руками, всем телом. Каждое прикосновение было точным, выверенным, как будто он исполнял древний, заученный до автоматизма ритуал. Не было страсти, не было нежности, но была странная, почти мистическая интенсивность. Он вошел в нее без предупреждения, и это было резко и болезненно, но боль быстро сменилась глубоким чувством наполненности. Его движения были ровными, ритмичными, лишенными какой-либо эмоциональной окраски. Он смотрел на нее, и его золотые глаза в полумраке казались светящимися точками, лишенными всякой мысли.

Для Венетии это было одновременно ужасно и возвышенно. Она была объектом, инструментом, частью церемонии. Но в этой холодной близости был и глубокий смысл. Это был акт соединения, скрепления договора, исполнения ее судьбы. Она отдавалась не человеку, а силе, воплощением которой он был.

Все закончилось так же внезапно, как и началось. Он замер на мгновение, его дыхание оставалось ровным, затем так же плавно вышел из нее. Он встал с кровати, его силуэт вырисовывался на фоне света камина. Випсаний поправил одежду, не глядя на нее, и, не сказав ни слова, вышел из опочивальни.

Венетия лежала на шкурах, ощущая на коже остывающие следы прикосновений и запах тела своего мужа. Она осталась одна. Тело горело и ныло, внутри зияла пустота, но вместе с ней пришло странное, торжественное спокойствие. Ритуал завершился.

Первый луч солнца, пробившийся сквозь узкую бойницу, заставил открыть глаза. На мгновение показалось, что прошедшая ночь — лишь дурной сон. Но ломота в мышцах и непривычная чувствительность кожи вернули жену дракона в реальность. Шелест мехов напомнил, где она: опочивальня Золотого Дракона, суровая и аскетичная в утреннем свете. Грубый камень, остывающий очаг. И никого рядом.

Дверь отворилась без стука. Вошла Лидия, а за ней — вереница служанок. На этот раз их было больше, и во взглядах читалось не привычное почтение, а смесь страха, любопытства и трепета. Установив у очага медную купель, они наполнили ее горячей водой.

— Доброе утро, госпожа, — тихо произнесла Лидия, подавая руку. Взгляд ее был мягким, но деловым.

Венетия ступила в воду, пахнущую чабрецом и горькой полынью. Это омовение отличалось от всех прежних. Не просто гигиена или подготовка к церемонии — это было очищение. Смывание старого статуса и принятие нового. Каждое касание губки, каждое движение полотенца словно закрепляло перемену.

После омовения Лидия подала новый роскошный наряд. Платье из плотного шелка цвета спелой вишни, расшитое по подолу золотыми змеями. Поверх лег легкий серебристый плащ, скрепленный на груди новой фибулой — золотым диском с профилем дракона и рубиновыми глазами.

— От Гекубы, госпожа, — пояснила служанка, застегивая фибулу. — В знак вашего нового статуса.

Девушке заплели сложную прическу, вплетя в косы тонкие золотые цепи. Пальцы мастериц были быстры, но Венетия чувствовала, как мелко они дрожат, касаясь ее кожи.

Когда все было готово, ее подвели к зеркалу. Из глубины стекла смотрело бледное лицо, но в глазах горел новый огонь — не счастья или любви, а твердой уверенности. На ней было платье жены Повелителя. На пальце — коготь дракона. Казалось, в жилах теперь текла не только собственная кровь, но и частица мощи, переданная в прошедшую ночь.

Больше не невеста, не пленница, не испуганная девочка из Трегора. Третья Жена Повелителя Гор. Опустошение смешалось с горделивым, почти надменным принятием судьбы. Страх не исчез, но отступил перед осознанием: она заняла свое место в каменной иерархии. И теперь предстояло научиться в ней жить.

Глава 9

Ожидание

Шесть месяцев растянулись в странное, двойственное существование — словно долгое, медленное плавание по озеру с застывшей поверхностью, под которой уже начали клубиться тени.

Первые недели напоминали жизнь в хрустальном шаре, наполненном золотой пылью. Каждое утро, разбуженная преломленными лучами солнца, Венетия прислушивалась к собственному телу. К лону, груди, желудку — она искала малейший намек, причуду, способную стать вестником желанной новости. Легкая тошнота от аромата чая заставляла сердце бешено колотиться, а внезапная усталость после прогулки казалась священным знаком. Девушка по нескольку раз на дню подходила к зеркалу, вглядываясь в плоский живот, пытаясь угадать под тонкой тканью обещающий округлиться силуэт.

Статус третьей жены был неоспорим. В галереях слуги замирали в поклонах, сгибаясь, словно колосья на ветру; советники учтиво расступались. Раз в неделю поступало приглашение в апартаменты Гекубы. Аудиенции были краткими и деловыми: свекровь восседала в кресле из черного дерева, перебирая янтарные четки, а ледяные глаза, казалось, пытались просверлить плоть невестки насквозь, чтобы разглядеть внутри признаки изменений — ту самую жизнь, ради которой все и затевалось.

И Випсаний. В редкие мгновения встреч — на официальных приемах или в саду — его тяжелый всевидящий взгляд останавливался на жене. В нем не было тепла или любви, лишь доля внимания и холодная оценка инвестиции, которая вот-вот должна принести дивиденды. Венетия цеплялась за этот взгляд, как утопающий за соломинку. В нем заключалась ее ценность, оправдание и единственная причина находиться в этом ледяном величии.

Но недели складывались в месяцы, а перемен не было. Тело оставалось стройным, юным и упрямо бесплодным. Золотая пыль в хрустальном шаре оседала, обнажая холодные стенки реальности. Почтительность в глазах придворных сменилась настороженностью, затем — откровенной тревогой. Встречи с Гекубой становились короче, ответы — односложнее. А потом явилась служанка с вежливым, но непреклонным посланием: «Госпожа занята государственными делами. Она пришлет за вами, когда сочтет нужным». Двери покоев мужа теперь все чаще оказывались закрытыми.

Стоя у окна и глядя на проплывающие внизу облака, Венетия чувствовала, как почва уходит из-под ног. Она оставалась женой, но брак, положение, вся ценность в Сердце Горы висели на одном-единственном чуде, которое не происходило. И тиканье невидимых часов становилось все громче.

Воздух в Тронном зале Утренней Зари