Жена двух драконов - Йона Янссон

не только физическое, в виде сада, но и интеллектуальное, призвав к изучению. В этом отношении крылось нечто, заставлявшее чувствовать себя значимой. Не просто сосудом для наследника, но кем-то, чей ум тоже представляет ценность.

Она сделала глоток чая, чувствуя, как тепло разливается по телу, успокаивая нервы. Страх не исчез полностью — он притаился глубоко внутри, — но теперь его затмевало новое, пьянящее чувство. Ощущение избранности. Она находилась под защитой не просто грубой силы, но и порядка, закона, олицетворением которого был сам Випсаний. И она, Венетия из Трегора, стала частью этого порядка.

Ночь опустилась на Сердце Горы, и в покоях воцарилась знакомая тишина, но на этот раз она не казалась гнетущей. Лидия, закончив дела, погасила все свечи, кроме одной — небольшой алебастровой лампады на прикроватном столике. Мягкий свет отбрасывал на стены и высокий потолок причудливые, танцующие тени.

— Спокойной ночи, госпожа, — тихо произнесла девочка, склонив голову, и исчезла в темноте коридора.

Дверь закрылась, оставив хозяйку одну. Венетия лежала на огромной мягкой постели, утопая в шелках и мехах, но больше не чувствовала себя беспомощно потерянной в их объятиях. Она прислушивалась к звукам дворца: к далекому, почти музыкальному гулу камня, к завыванию ветра за толстыми стенами. Теперь эти звуки были не враждебными голосами извне, а фоном, симфонией нового мира, в котором у нее появилось свое, пусть и маленькое, место.

Стоило закрыть глаза, как перед мысленным взором вставал образ Випсания. Темные волосы, идеальные черты лица и глаза — холодные, золотые, бездонные. Она вспоминала каждый миг встречи: его неподвижную фигуру у пруда, низкий властный голос, слова, прозвучавшие столь неожиданно: «Церемония брака должна быть соблюдена».

Впервые мысли о будущем не были окрашены лишь в цвета страха и отчаяния. Да, неизвестность пугала, пугало то, что от нее потребуют. Но теперь к страху примешивалось чувство собственной значимости. Повелитель Гор, дракон которого был способен сжечь дотла целые города, проявил уважение. Он отложил брак не из пренебрежения, а ради ритуала. В этом жесте читался намек: ее воспринимают не только как тело.

Она представляла себя стоящей рядом с ним не в уединенном саду, а в огромном тронном зале, перед лицом всего двора. Видела себя в еще более прекрасных одеждах, с короной на голове, а рядом — Випсания с его невозмутимой мощью. Воображала, как другие жены, Элкмена и даже хитрая Латона, смотрят на нее с завистью и почтением. Эта картина грела изнутри сильнее, чем жаркий огонь в камине.

Повернувшись на бок, Венетия уставилась в темноту за арочным окном. Там, в черной бездне, по-прежнему горели одинокие звезды. Но теперь они казались не символами одиночества, а далекими маяками, освещающими путь к новому положению. Она больше не была дочерью мэра, похищенной чудовищем. Она стала Венетией, избранницей Повелителя, будущей женой Князя-Дракона.

Маленькая шершавая ракушка, которую пальцы сжимали по привычке, вдруг показалась не просто связью с прошлым, а талисманом. Символом того, что даже что-то хрупкое может найти свое место среди великого и могущественного.

Венетия смежила веки, и на губах застыла легкая, почти неуловимая улыбка. Завтрашний день больше не пугал. Он манил. Впереди были церемония, изучение дворца, новые встречи. Страх отступил, уступив место неизведанному чувству — предвкушению. Она засыпала с мыслью, что ее ждет не участь пленницы, а судьба, полная величия и власти. И самое главное — место рядом с самим Повелителем Гор.

Глава 8

Третья жена

Первые лучи солнца едва коснулись пола покоев, когда дверь бесшумно отворилась. Вместо уже знакомых Венетии служанок вошла целая процессия: во главе стояла экономка, чье лицо сегодня было торжественным и непроницаемым, как маска жрицы. За ней следовали шесть наложниц в одинаковых серых одеждах, с распущенными волосами, а замыкала шествие Лидия, бережно неся на вытянутых руках сверток из тяжелого, мерцающего шелка.

Воздух наполнился густым, дурманящим ароматом полыни, можжевельника и древних горьких трав, используемых для очищения.

— Пришло время, госпожа, — провозгласила экономка, и голос ее прозвучал неестественно громко в утренней тишине. — Солнце восходит над Сердцем Горы. Пора облачать невесту.

Сонную, с колотящимся сердцем, Венетию подняли с ложа. Наложницы, не поднимая глаз, сняли с нее ночную рубашку — прикосновения их были холодными и быстрыми. Одна поднесла к губам резную чашу с темным питьем, пахнущим медом и кореньями.

— Испей горечи и сладости грядущего, — прошептала женщина.

Невеста сделала глоток: напиток обжег горло теплом, оставив на языке странное терпкое послевкусие.

Началось облачение. Сначала нижнее платье из струящегося белого шелка, тонкого, как паутина. Затем основное, из парчи цвета спелой сливы. Ткань переливалась всеми оттенками — от багрового до почти черного, а рукава, расширяющиеся к запястьям, были сплошь вышиты золотой нитью, имитирующей чешую дракона. Казалось, на девушку надевают не одежду, а живую, дышащую шкуру зверя.

Поверх набросили плащ из ослепительно белого меха снежного барса, скрепив его на плече массивной фибулой: два черненых серебряных дракона сплелись в схватке, а их тела были инкрустированы рубинами, похожими на капли крови.

Лидия с сосредоточенным лицом приступила к прическе. Вплетая в рыжие пряди серебряные нити с кристаллами горного хрусталя, звеневшими при каждом движении, она соорудила на голове Венетии сложную, тяжелую корону из кос, заставляя держать осанку с царственным достоинством.

Когда приготовления завершились, девушку подвели к зеркалу. Из золоченой рамы смотрела чужачка. Изможденная бледность лица резко контрастировала с богатством пурпура и золота, с белизной мехов. Она походила на идола, на ритуальную куклу, подготовленную для неведомого жертвоприношения.

Взглянув в глаза отражению, Венетия с пронзительной болью вспомнила отца. Его не было рядом. Не было гордого, пусть и испуганного взгляда, не было руки, которая сжала бы ее пальцы перед церемонией. Он отдал дочь, и теперь она стояла здесь одна, в центре чужого великолепия. Комок сжал горло, но она проглотила его, выпрямив спину. Сегодня ей предстояло стать женой Повелителя Гор. Слезы были непозволительной роскошью.

Процессия двинулась по незнакомым грандиозным залам. Стены украшали барельефы с парящими драконами, а в бронзовых чашах горел холодный синеватый огонь. Наконец они подошли к высоким дверям из черного дерева с чеканными изображениями лунных фаз. Стражи в латах из синей стали бесшумно распахнули створки.

Венетия переступила порог и замерла, ослепленная.

Зал Двух Лун был круглым и невероятно высоким. Купол состоял из двух гигантских пластин прозрачного горного хрусталя: сквозь западную лился серебристый свет уходящей луны, сквозь восточную пробивались первые лучи солнца. Помещение казалось разделенным между двумя мирами,