Жена двух драконов - Йона Янссон

— Поразительно, — произнес он наконец, и в тихом голосе прозвучала задумчивость. Мужчина покачал головой, словно не веря услышанному. — Просто поразительно.

Венетия не поняла. Что именно? Ее глупость? Слабость?

— Ты живешь с ним под одной крышей, — продолжил он, глядя в глаза так пронзительно, будто видел самые потаенные уголки души. — Делишь ложе. Чувствуешь его дыхание на своей коже. И до сих пор не поняла, кто он на самом деле?

Слова упали в тишину как камни в колодец — странные, бессмысленные, но от них по спине пробежал холодок. Что он имеет в виду? Повелитель Гор. Князь-Дракон. Сын Гекубы. Что еще нужно знать?

— Я… я не понимаю, о чем вы, — пролепетала она ослабевшим голосом.

Незнакомец усмехнулся. Не весело, а горько, словно обладая скрытым мрачным знанием.

— Не понимаешь? — он оттолкнулся от скалы и шагнул вперед, наклонившись так близко, что Венетия увидела каждую ресничку, обрамлявшую темные, как омуты, глаза. Почувствовала дыхание — теплое, пахнущее ветром и чем-то диким. — Он забирает тебя из твоего мира на крыльях зверя. Держит в ледяной крепости, согреваемой лишь жаром его присутствия. Мать правит железной рукой, а другие жены чахнут в тени его величия. Его гнев способен испепелять города. И ты не видишь? Не чувствуешь?

Он говорил быстро, страстно, голос был полон скрытой энергии, которая завораживала и пугала. Разум лихорадочно пытался ухватиться за смысл, но тот ускользал, как песок сквозь пальцы.

— Но… кто же он? — этот вопрос стал криком отчаяния, мольбой о разгадке, которая вдруг показалась ключом ко всему.

Мужчина выпрямился, и на лице снова появилась загадочная, чуть кривая улыбка. Он отошел на шаг, разрывая интимную близость.

— О нет. Это было бы слишком просто. И нечестно по отношению к твоему супругу. Некоторые вещи жена должна узнавать о муже сама. Это делает брак… интереснее.

Он посмотрел на запад, где небо окрашивалось в бледные персиковые тона.

— Мне пора. День клонится к закату, а путь долог.

Венетия вскочила на ноги, паника звенела в голосе:

— Нет! Подождите! Вы не можете просто уйти! Скажите мне!

— Я не могу, — он покачал головой, и взгляд снова стал серьезным. — Но могу пообещать другое.

Подойдя ближе, он взял ее руку прежде, чем она успела отшатнуться. Пальцы были теплыми и сильными, и от этого прикосновения по телу пробежала незнакомая дрожь.

— Мы еще увидимся, Венетия из Трегора, — произнес он ее имя как драгоценность. — Очень скоро. И, возможно, к тому времени ты найдешь ответ сама.

Отпустив руку, он легко поклонился — жест скорее ироничный, чем почтительный, — и, не сказав больше ни слова, пошел прочь по тропе. Фигура быстро уменьшалась, превращаясь в темный силуэт на фоне заката.

Венетия осталась стоять, глядя вслед. Ладонь все еще горела от прикосновения, а в голове, как заевший механизм, стучал один-единственный вопрос: «Кто он на самом деле?»

Незнакомец растворился среди скал так же внезапно, как появился — словно горный дух, призрак, рожденный отчаянием. Венетия осталась одна на холодном плато. Закат разгорался, окрашивая облака в кроваво-оранжевые тона. Красота эта была хищной, тревожной, будто небо истекало кровью.

Она стояла не двигаясь, даже когда фигура исчезла из виду. Тишина вернулась, но стала другой. Гнетущее ожидание сменилось звенящим напряжением. Чувство вины за Трегор никуда не делось, но теперь к нему примешался новый, острый укол — сомнения, любопытства и неведомого ранее страха.

«Кто он на самом деле?»

Фраза пульсировала в висках, заглушая вой ветра. Венетия прокручивала в памяти слова, взгляды, интонации. Загадки, намеки, недосказанность. «Крылья зверя… жар присутствия… гнев, испепеляющий города…» Это были не метафоры. Она чувствовала: за ними скрывается что-то буквальное.

Медленно повернувшись, она посмотрела на дворец. Громада, вросшая в скалу, теперь казалась иной. Не роскошная тюрьма, а логово. Обитель чего-то непостижимого, что лишь притворяется человеком. Каждый зубец башни, каждая узкая бойница обрели новый, зловещий смысл.

Ноги сами несли по тропе, но Венетия не видела ни странных цветов, ни искривленных деревьев. Взгляд был устремлен внутрь, в туман догадок. Она вспоминала Випсания: холодные золотые глаза, лишенные человеческих эмоций; неестественную грацию и бесшумные шаги; ауру абсолютной, нечеловеческой власти. Разрозненные детали начали складываться в пугающий узор.

У двери стражники снова напряглись. Но на этот раз в их взглядах читался не только страх перед женой Повелителя, но и глубоко запрятанная, почти суеверная почтительность — так смотрят на жрицу опасного божества. Они знали. Она была уверена. Все знали эту тайну, и только она, жена, оставалась в неведении.

Комната встретила привычной давящей тишиной. Венетия больше не была сломленной жертвой. Она стала женщиной, в душе которой зародился опасный вопрос.

Подойдя к зеркалу, она взглянула на бледное лицо с красными от слез глазами. Но взгляд изменился: в нем больше не было безнадежной пустоты, там горел лихорадочный, беспокойный огонь.

Страх перед возвращением дракона стал иным. Ужас гибели Трегора никуда не делся, но поверх него лег другой, более личный страх — перед тем, кто спал с ней в одной постели и кого она считала мужем.

Кто он? Венетия знала: ответ не принесет облегчения, лишь новую, еще более страшную правду. Но она должна ее найти. Это стремление, эта новая темная цель стала единственным якорем в океане горя. Она больше не будет пассивной жертвой. И пусть это ее погубит — сидеть и ждать в неведении стало невыносимо.

Глава 12

Раненый дракон

В голове все еще звучал голос незнакомца — глубокий, бархатный, посеявший ядовитые семена сомнения. «Кто он на самом деле?» Вопрос вытеснил горе, вину и даже страх, став центром вселенной, темной звездой, вокруг которой вращались мысли. Поглощенная новой загадкой, Венетия почти не заметила, как тишина дворца взорвалась.

Она попала не в спокойные коридоры, а в эпицентр урагана. Воздух стал тяжелым, спертым, пах потом, жжеными травами и чем-то тошнотворно-сладким — свежей кровью. Полумрак разрывали огни десятков факелов, которые слуги несли, не заботясь о копоти на стенах.

Дворец превратился в развороченный муравейник. Люди бежали, с лицами, искаженными паникой. В этом хаосе сквозила страшная, лихорадочная целеустремленность. Младшие служанки тащили медные тазы с водой, пажи неслись с охапками полотна, экономки выкрикивали приказы, указывая на кладовые с мазями и инструментами.

Венетия замерла. Первая мысль, острая, как игла, вонзилась в сердце: «Випсаний». Нападение? Заговор братьев? Он ранен?