Месть для дракона! Цель: сердце! - Татьяна Сотскова

— Вот она, свежесобранная. Прямо с утра пораньше уговорил беднягу Пушка из оранжереи поплеваться на благо науки…

Я делаю движение, чтобы вылить всё разом, зная, что это ошибка. Зная, что она среагирует. Расчёт на сто процентов.

Её рука молниеносно хватает меня за запястье.

Прикосновение обжигает. Не больно. Просто… интенсивно. Её пальцы твёрдые, уверенные. В лаборатории жарко, но её кожа прохладная. В глазах — чистейший гнев и возмущение.

— Ты с ума сошел? Его нужно добавлять не раньше, чем зелье приобретет лазурный оттенок! Ты что, на лекциях спал?

Я посмотрел на её пальцы, сжимающие мою руку, потом поднял взгляд на её лицо. Она вся напряжена, как струна. И прекрасна в этом гневе.

— Во-первых, красавица, не спал, а медитировал на твой профиль, — говорю я, и это почти правда. Я часто смотрю на нее на лекциях, это куда интереснее. Чем слушать занудные теории и рецепты. — Во-вторых, лазурный — это мой любимый цвет. Он тебе к лицу.

Я позволил своему взгляду смягчиться, стать чуть более искренним. Я видел, как в её глазах мелькнуло что-то кроме злости. Недоумение. Она ждала моей наглой ухмылки, а не этого.

— А в-третьих… твои ручки сильнее, чем кажутся. Мне нравится.

Она отпустила мою руку, будто дотронулась до раскалённого железа, и я почувствовал странную пустоту на месте её прикосновения. Она почти отвернулась от меня, бормоча что-то себе под нос, и я ловлю обрывок фразы:

— … Уж лучше бы спал.

Я только хмыкнул, но не стал комментировать. Она прекрасно понимает: сейчас не время для нашей словесной дуэли, это понимаю и я. Зелье действительно хорошее. Так что отвлекать Калисту не стоит. Сделаю это в столовой, после зельеварения.

Я наблюдал, как она командует мной:

— Три капли. Аккуратно.

Я с преувеличенной серьёзностью выполняю приказ, и мы оба замираем, глядя на идеальное, алмазно-прозрачное зелье. В нём — отражение нас обоих. Отличная команда. Даже если она этого не признает.

Подходит профессор Зольфира. Хвалит Калисту, что уже привычно. Все преподаватели ее хвалят. А потом говорит обо мне:

— Безупречно, мисс Калиста. Цвет, консистенция, аура. Пять баллов с плюсом. И мистер Зенон… — она смотрит на меня поверх своих огромных очковю — впервые за всю историю моих занятий вы не устроили катастрофу. Вы нашли, наконец, ту, кто способна обуздать вашу разрушительную натуру?

Я не могу удержаться. Я кладу руку на сердце и несу свою коронную чушь про «вторую половинку к котлу». Я должен сохранять маску. Должен.

— Профессор, вы как всегда проницательны! Я просто нашел свою вторую половинку. Вернее, свою половинку к котлу. Она — мозг, я — невероятная красота. Команда мечты!

Профессор фыркает и отходит. Калиста разливает зелье по флаконам, стараясь не смотреть на меня. Однако, она не удержалась, и с иронией в голосе сказала:

— Ты мог бы и сам так делать, если бы не строил из себя шута. — что-то во мне сжимается. Калиста это говорила тихо, чтобы услышать мог только я.

Она почти права. Я мог бы. Но это было бы скучно. Одиноко. А с ней… с ней весело. Интересно. Даже её странное поведение заряжено такой искренностью, какой нет в слащавых взглядах других девушек.

Я взял флакон. Он тёплый. Как её рука.

— Скучно одному, — сказал я, стараясь поймать взгляд Калисты. Хоть на мгновение! — А с тобой… весело. Интересно. Даже когда ты злишься и грозишься меня отравить.

Я посмотрел на зелье. Оно идеально. Как и наш странный, изломанный, опасный дуэт.

— Знаешь, в лесу пригодится. Спасибо. За то, что не дала мне все испортить.

Я видел, как её щёки розовеют. Она не ожидала благодарности. Она ожидала очередной похабщины. Её защита даёт трещину, и сквозь неё проглядывает что-то уязвимое и настоящее.

И чтобы спасти нас обоих, чтобы дать ей время прийти в себя, чтобы снова надеть свою собственную маску, я ушел. Оставил её с идеально сваренным зельем и надеялся, с лёгкой степенью замешательства.

Я шел по коридору, насвистывая. Снаружи я — всё тот же самовлюблённый бабник Зенон.

Внутри — дракон, который нашёл своё самое большое сокровище. И самое большое проклятие. И готов сражаться за него до конца, даже если эта битва будет проиграна ещё до начала.

Элиот нашёл меня у буфета, где я с невиданной серьёзностью изучал ассортимент сэндвичей.

— Выбираешь, какой из них больше впечатлит твою напарницу? — прозвучал у меня за спиной его ровный, полный лёгкой иронии голос.

Я обернулся, не отрываясь от созерцания ветчины с сыром.

— Это стратегический вопрос, Элиот. Тут важно соблюсти баланс. Не слишком пафосно, чтобы не спугнуть. Но и не слишком просто, чтобы не подумала, что я скуплюсь. Ветчина — это надёжно. Индейка — уже претензия на что-то большее. А с лососем — это вообще намёк на романтический ужин при свечах. Я к такому пока не готов.

Элиот взял себе яблоко и прислонился к стене.

— Ужасно. Тебя поставили в пару с единственной девушкой в Академии, которая, кажется, абсолютно к твоим чарам невосприимчива, и ты за несколько дней до похода в смертельно опасный лес переживаешь из-за бутерброда. Я бы посмеялся, если бы мне не было так страшно за твое душевное здоровье.

— Она не невосприимчива! — огрызнулся я, наконец выбирая классический вариант с ветчиной. — Она… сфокусирована на учёбе. Это похвально. А в лесу мы, наконец, пообщаемся в неформальной обстановке. Без этих дурацких парт. Без профессоров. Просто два студента, объединённые общей целью… выжить и найти какой-то там артефакт.

— «Пообщаемся», — протянул Элион, откусывая яблоко. — Зенон, ты знаешь ещё какие-нибудь слова, кроме «флирт», «очаровываю» и «неотразим»? Потому что твой план «пообщаться» звучит так, будто ты собираешься читать ей лекции о влиянии лунных фаз на магическую проводимость. А мы вроде недавно говорили про «алмазы», «порезать руки» и все в таком же пафосном духе.

Я вздохнул, расплачиваясь за сэндвич.

— Слушай, я могу вести себя прилично. Я же с тобой как-то общаюсь, и ты же не бежишь от меня в ужасе. Обычно.

— Со мной ты не смотришь томно и не пытаешься поправить воображаемую прядь волос. А с ней — ты это делаешь. Это смущает. Выглядит так, будто тебя подменили.

— Я не томно смотрю! — возмутился я, но тут же поймал себя на том, что машинально поправил челку. Чёрт. Он