Месть для дракона! Цель: сердце! - Татьяна Сотскова

Зенон привел меня к шумному столу, где уже сидели Элиот и еще пара драконов из их группы. Все замолчали, уставившись на нас — вернее, на наши соединенные руки. Я почувствовала, как по щекам разливается краска, но подняла подбородок выше.

— Что это? — спросила я, срывая маску безразличия. — Групповая терапия для тех, кто не умеет завтракать в одиночестве? Или ты решил продемонстрировать меня своим друзьям как трофей?

Зенон, наконец, отпустил мою руку, чтобы пододвинуть для меня стул.

— Соскучился, — ответил он с убийственной простотой, глядя мне прямо в глаза. И в его взгляде не было ни шутки, ни пошлости. Была лишь чистая, неподдельная правда, от которой у меня снова перехватило дыхание.

Элиот фыркнул, ломая напряженность.

— Он вчера как сумасшедший носился по академии, искал тебя. Думал, ты от его обаяния в лес сбежала. Говорил, что в лесу хоть монстры есть, а то тут одни идиоты.

— Я не… — начал Зенон, но его перебил один из других драконов, высокий и молчаливый.

— Кстати, о лесе, — произнес он, и в его тоне было что-то официальное. — На следующей неделе. Испытание для первогодок. Поход в Опущенный Лес.

Я нахмурилась. Не понимая, о каком походе идет речь.

— Какое еще испытание? Я ничего не слышала.

— О, это традиция! — оживился Элиот. — Всех первогодок, кто в напарниках, отправляют в лес. Нужно провести там ночь и… — он понизил голос, делая страшное лицо, — … одолеть монстра. Каждой паре подбирают тварь по силам. Проверка на слаженность, доверие и все такое прочее. Без этого не видать нам допуска к серьезным экзаменам.

Я замерла с куском хлеба на полпути ко рту. Лес. Ночь. Монстр. И они с Зеноном. Одни.

Мой план, мое желание выведать у него информацию… все это внезапно обрело очень конкретные и опасные очертания.

— И кто решает, какой монстр нам «по силам»? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Совет наставников, — пояснил молчаливый дракон. — Смотрят на ваши успехи, на силу аур, на слаженность. Обычно дают что-то сложное, но выполнимое. Чтобы был стимул, знаешь ли, по-настоящему сработаться.

Зенон посмотрел на меня, и в его глазах вспыхнул тот самый азарт, что был во время нашего спарринга.

— Ну что, напарница, — его губы тронула ухмылка. — Готова к нашему самому масштабному «полевому исследованию»? С ночевкой. И с элементами экстрима.

Я посмотрела на него, на его возбужденное лицо, на его уверенность. Он видел в этом приключение. Возможность проявить себя, показать свою силу.

А я видела ловушку. Ночь в лесу с драконом, в которого я начинала влюбляться и которого, возможно, все еще должна была убить. Возможность выведать правду. И риск узнать то, что может разрушить меня полностью.

Я сделала глоток воды, чтобы протолкнуть ком в горле.

— Звучит… увлекательно, — сказала, и мой голос при этом прозвучал ровнее, чем я ожидала. — Надеюсь, наш «монстр» будет достойным противником. А не какой-нибудь скучной болотной слизью.

— О, я уже чувствую, что нам дадут что-то особенное, — Зенон подмигнул мне. — С моей-то репутацией.

Элиот покачал головой, но смеялся.

— Боже, я бы хотел на это посмотреть. Зенон, пытающийся быть серьезным охотником, и его напарница, которая наверняка будет все это время ворчать и критиковать его методы.

— Я не ворчу, — парировала я, наконец позволяя себе легкую улыбку. — Я даю конструктивную критику. Кто-то же должен это делать, если в команде двое, один из которых — Зенон, со всей своей напыщенностью и самоуверенностью. Ты так не считаешь?

Мы продолжили завтрак, и разговор зашел о других темах. Но я почти не слышала, что говорят вокруг. Мои мысли были в лесу. В темноте. С ним.

Это был шанс. Или конец. Я еще не знала, что именно нас ждет. Но знала одно — обратной дороги из этого леса уже не будет. Для нас обоих.

А дальше началась учеба. Лекции, практика и, наконец домашнее задание, над которым придется работать совместно с Зеноном.

Библиотека Небесной Академии погрузила нас в свой особый, торжественный мир. Воздух был насыщен запахом старого пергамента и тишиной, нарушаемой лишь шелестом страниц и отдаленными шагами. Солнечные лучи, пробиваясь через высокие витражные окна, рисовали на полу цветные блики.

Мы сидели рядом за огромным дубовым столом, заваленным фолиантами по магической зоологии — подготовка к предстоящему испытанию в лесу была в полном разгаре. Зенон вел себя… по-другому. Да, он все так же шутил, отпускал свои наглые комментарии, но в его поведении появилась какая-то новая, почтительная внимательность.

Он подвинул мне стул, когда я села. Поднес свечу, когда свет из окна стал падать под другим углом, и текст стало хуже видно. Сделал комплимент моему почерку, когда я записывала что-то в блокнот.

«У тебя почерк как у королевского писца, а не как у деревенской знахарки, опять что-то скрываешь?»

И мне… мне это нравилось. Признаться в этом себе было страшно, но это была правда. Мне нравилось это теплое, легкое внимание, эта игра, в которой я чувствовала себя не целью, а равноправным участником.

Я смотрела на его склоненную над книгой голову, на его сосредоточенное лицо, и внутренний голос мстительницы звучал все тише. Я решила: пока не приедет Пиера и не даст мне совета, пока она не узнает всей правды… Я позволю себе это. Позволю себе сблизиться с ним. Узнать его.

И с этой мыслью вопрос сорвался с моих губ сам собой, тихий и, казалось бы, невинный:

— А какой твой дядя? Лорд Кассиан, да? Ты говорил, он сейчас правит вместо тебя. Пока ты здесь, в отпуске, «набираешься опыта».

Я сама удивилась своей смелости и тому, как заколотилось мое сердце в ожидании ответа. Я ждала услышать описание чудовища. Жестокого, властного тирана.

Зенон оторвался от книги и задумался, глядя в пространство.

— Дядя Кассиан? — он улыбнулся, но в улыбке была легкая грусть. — Он… очень открытый. Искренний. Все воспринимает близко к сердцу. Со своей семьей, с кланом… он как скала. На него можно положиться.

Я почувствовала, как у меня внутри что-то замирает. Это не совпадало с образом безжалостного полководца.

— Правда, — продолжил Зенон, его взгляд стал отсутствующим, — таким он бывает только с самыми близкими. С теми, кому доверяет. А так… он стал очень осторожным.