Месть для дракона! Цель: сердце! - Татьяна Сотскова

И мы стали спускаться на ужин, к его семье. К моей будущей семье. Или мы уже ей считаемся?

Мы же с Зеноном, вроде как, помолвлены.

Большой обеденный зал, казалось, дышал историей. Длинный дубовый стол ломился от яств, а в высоких канделябрах трещали настоящие свечи, отбрасывая тёплые блики на портреты предков. Воздух гудел от негромких разговоров — собралось человек десять самых близких родственников. Я сидела между Зеноном и его младшей сестрёнкой, семилетней Лией, которая с момента знакомства не отпускала мою руку и без остановки тараторила о своих пони.

Напротив восседали Кассиан и его супруга, леди Ингрид — женщина с мягким взглядом и тёплой улыбкой, которая с первых же минут разговора велела мне называть её просто по имени.

Всё было чинно, благопристойно и немного… скучновато. До поры до времени.

Разговор зашёл о недавнем инциденте в академии, когда Зенон «случайно» превратил волосы профессора алхимии в розовую пену.

— Ну что поделать, — с притворным вздохом развёл руками Зенон, — у него была такая… провоцирующая причёска. Я просто хотел добавить ей объёма. И цветочного аромата.

За столом повисла лёгкая пауза. И я не выдержала.

— Да, объём, конечно, получился потрясающий, — парировала я, принимая самый невинный вид. — Особенно когда эта пена начала пузыриться и петь песенки на древнем языке. Жаль, ты так и не расшифровал текст. А там, говорят, был рецепт эликсира вечной молодости. Теперь профессор будет молодеть с каждой минутой, а ты останешься виноватым.

Зенон замер с клубникой на полпути ко рту. В его глазах вспыхнул знакомый, весёлый огонёк — вызов принят.

— О, моя дорогая, но наивная невеста, — покачал головой он. — Это был не рецепт. Это было любовное заклинание. Теперь бедный профессор будет без ума от первого, кто принесёт ему расчёску. И, кажется, он уже положил глаз на садовницу. Так что я не испортил ему жизнь, а устроил личное счастье. Ты должна мной гордиться.

— Гордиться? — я подняла бровь. — Тем, что ты свел почтенного мага с садовником, чьё главное достоинство — умение обращаться с секатором? Это не романтика, Зен, это квест на выживание. Представляю, что будет, когда он подарит ей первый букет — тот превратится в куст плотоядной розы.

— Зато будет интересно! — парировал он, сияя. — Скучные букеты — это для обычных людей. А мы с тобой, моя радость, созданы для того, чтобы вносить в этот мир хаос и… э-э-э… ботанические сюрпризы.

Леди Ингрид подавила смешок в салфетке. Кассиан смотрел на нас поверх своего кубка, и в уголках его глаз залегли морщинки — почти улыбка.

— Ну, если уж на то пошло, — не сдавалась я, — то твой главный талант — вносить хаос. Помнишь, как ты хотел сделать мне «романтический» ужин при свечах в библиотеке и чуть не поджёг трактат о древних войнах?

— Это был не трактат, а скучнейший учебник по налогообложению! — возразил он с пафосом. — Я оказал величайшую услугу! А свечи… свечи просто добавили драматизма. И нужной атмосферы. Ты же сама говорила, что при таком свете я выгляжу загадочнее.

— Ты выглядел как виноватый кот, который пытается спрятать следы преступления, — парировала я. — И пахло жареным пергаментом и твоей совестью.

— Моя совесть, я тебя уверяю, пахнет исключительно дорогим одеколоном и чистотой помыслов! — он приложил руку к сердцу.

— Чистотой помыслов? — я сделала большие глаза. — А кто тогда на днях пытался подкупить Элиота, чтобы он сделал за него домашнее задание по зельеварению, предложив ему… мою лучшую туфлю?

Наступила секундная тишина, а затем громовой хохот Кассиана раскатился по залу.

— Неужели правда? — он смотрел на племянника с восторгом новоиспечённого зрителя.

Зенон покраснел, но не сдался.

— Это была не взятка! Это был… обмен культурными ценностями! Её туфля — произведение искусства! А его домашняя работа — скучные формулы! Я просто пытался возвысить его душу!

— Моя туфля пропахла теперь его носком, — вздохнула я трагически. — Вот уж действительно, возвышенный обмен.

Все за столом покатывались со смеху. Даже суровая тётка Аглая, которая до этого смотрела на меня как на насекомое, утирала слезу.

— Знаешь, — Зенон наклонился ко мне, понизив голос, но так, чтобы все слышали. — Я начинаю думать, что ты вышла за меня только чтобы получить неисчерпаемый материал для своих саркастических комментариев.

— О, меня на этот брак подписывали условия контракта, — беззастенчиво солгала я. — Пункт первый: «Невеста получает право ежедневно подкалывать жениха без права апелляции». Я просто выполняю свои обязательства.

— Ну, тогда я требую исполнения своих прав! — объявил он.

— А именно?

— Права на ответный удар! — И он, быстрее молнии, щёлкнул пальцами. Маленькое облачко искр выпорхнуло из-под стола и превратилось в… идеальную копию моей пропавшей туфли, сделанную из лепестков роз. — Возмещаю ущерб. Без носка.

Я взяла туфельку. Лепестки благоухали.

— Мягко, но непрактично. В дождь размокнешь.

— Зато романтично! — парировал он.

— Романтика — это когда ты не поджигаешь библиотеки и не подкупаешь друзей обувью.

— Скучно! — заявил он. — Я предпочитаю нашу версию.

Мы замолчали, уставившись друг на друга с дурацкими улыбками, и в этот момент я поймала на себе взгляды всех присутствующих. Это был не шок. Это было… восхищение. И полное, безоговорочное принятие.

Леди Ингрид первая нарушила тишину.

— Знаешь, Кассиан, — сказала она своему мужу, и её глаза сияли. — Кажется, наш племянник наконец-то встретил свою пару. Не по статусу. По уму.

Кассиан медленно кивнул, его взгляд скользнул по нам с Зеноном.

— Да, — произнёс он с редкой теплотой. — Похоже, эта битва острословия будет длиться вечность. И, признаться, я с нетерпением жду каждого раунда.

Зенон под столом сжал мою руку. Его пальцы были тёплыми и уверенными.

— Что, проиграла? — шепнул он.

— Ни за что, — так же тихо ответила я. — Это была ничья. Пока что.

И мы оба рассмеялись, потому что знали — это была только первая битва в нашей долгой, счастливой войне остроумия. И все вокруг наконец-то поняли: мы идеально подходим друг другу. Не несмотря на наше безумие, а именно благодаря ему.

КОНЕЦ