Месть для дракона! Цель: сердце! - Татьяна Сотскова

И я понял, что всё сделал правильно.

Дверь в «Пьяного единорога» распахнулась, выпустив на нас волну шума, тепла и аппетитных запахов жареного мяса, пряного эля и свежеиспечённого хлеба. Таверна была битком набита, но как по волшебству, в дальнем углу у камина освободился большой стол — работа дядиных помощников, не иначе.

— Наконец-то! — взвыл Элиот, прорываясь к столу первым. — Я начинаю превращаться в голодный призрак! Хозяин! Три жареных кабана, две телеги картошки и всё, что у вас есть из выпечки!

— Он шутит, — тут же парировал я, усаживая Калисту на самое почётное место спиной к теплу камина. — Принесите всего понемногу, но самого лучшего. И эль, которым славится ваша таверна. Чтобы пенился! — Я щёлкнул пальцами, и на столе с лёгким звоном появился тяжёлый кошель — дядин, конечно же.

Лорд Кассиан лишь покачал головой, устраиваясь напротив нас с видом человека, который наблюдает за интересным, но немного дурацким спектаклем.

— Ты точно хочешь кормить его до отвала? — шепнула мне на ухо Калиста, её губы касались моей мочки, заставляя всё внутри трепетать. — Он же потом будет стонать и мешать нам…

— Именно поэтому я и заказал всё самое лучшее, — отозвался я так же тихо, обнимая её за плечи и притягивая ближе. — Чтобы он уснул, уткнувшись мордой в стол, а мы могли бы… продолжить праздник наедине.

Она рассмеялась, и этот звук был лучше любой музыки. Элиот, тем временем, уже вовсю общался с официанткой, подробно расспрашивая о каждом блюде в меню, чем приводил бедную девушку и в восторг, и в замешательство одновременно.

Вскоре стол заскрипел от яств. Золотистые куры, огромная запечённая рыба, дымящиеся рагу, пироги с мясом и ягодами. И кувшины с тем самым янтарным элем.

— Ну что, — поднял дядя свой бокал, глядя на Калисту. — Предлагаю первый тост. За мою прекрасную, остроумную, смертельно опасную племянницу. Которая не только украла сердце Зенона, но и умудрилась сделать так, чтобы он подал на нее официальную жалобу, чтобы получить ее в вечное пользование.

Все засмеялись. Калиста покраснела и ударила меня легонько по плечу, но её глаза сияли.

— Это ты во всём виноват! Ты своей наглостью довёл меня до крайних мер!

— Признаю! — с пафосом воскликнул я. — Виновен! И готов нести наказание в виде пожизненной любви к тебе!

Мы чокнулись. Эль оказался отменным — крепким, с горьковатым послевкусием.

— Знаешь, — сказал Элиот, с аппетитом откусывая от окорока, — я до сих пор не могу поверить, что ты смог провернуть это с ректором. У него же лицо всегда как из камня высечено!

— В каждом строгом профессоре дремлет актёр, жаждущий славы, — важно изрёк я, наливая Калисте ещё эля. — Нужно было просто дать ему шанс блеснуть.

— Он блеснул, — фыркнул лорд Кассиан, отпивая из своего кубка. — Прямо как тот дракон, за которым я тебя впервые оставил присматривать, и ты чуть не спалил ему хвост, пытаясь показать фокус с огнём.

— Дядя! — возмутился я. — Мы же договорились не вспоминать об этом при дамах!

— Какая дама? — с невинным видом поинтересовалась Калиста. — Я твоя сообщница. Теперь мне все твои тёмные секреты можно рассказывать. Обязательно.

Я застонал, а Элиот обрадовано подхватил:

— О, я знаю ещё историю! Как он…

Вечер пролетел в смехе, рассказах и вкусной еде. Элиот действительно, как я и предсказывал, постепенно начал клевать носом, отяжелевший от обильной пищи и эля. Дядя наблюдал за нами с редкой улыбкой, изредка вставляя свои замечания, которые были острее любого клинка.

В какой-то момент музыка в таверне стала громче, и я потянул Калисту танцевать. Мы кружились среди пьяных посетителей, и я не мог отвести от неё глаз. Она смеялась, запрокидывая голову, её щёки порозовели, а глаза блестели от счастья.

— Счастлива? — спросил я тихо, прижимая её к себе так, что между нами не осталось и просвета.

— Ещё бы, — она улыбнулась, и в её улыбке было столько тепла, что я растаял. — Меня только что помолвили самым безумным и потрясающим способом в истории. Мой жених — полный идиот, но он мой. И даже его суровый дядя, похоже, меня одобряет. Кажется, это определение счастья.

— Тогда моя миссия выполнена, — я наклонился и поцеловал её. Это был не страстный поцелуй, а нежный, медленный, полный обещаний и тихой радости.

После были танцы, разговоры и… в какой-то момент я увидел, как Калиста мирно сопит, положив голову на руки, которые лежали на столе.

— Пора, — сказал я, глядя на свою спящую принцессу, которая всё ещё улыбалась во сне. Я бережно поднял её на руки. Она что-то пробормотала и прижалась ко мне.

— Уносите свою добычу, дракон, — с лёгкой усмешкой произнёс дядя, кивая мне. — И позаботьтесь о ней.

— Всегда, — пообещал я и вынес её на ночной воздух, полный звёзд и запаха свободы. Праздник только начинался. Наш праздник.

Я осторожно, стараясь не задеть косяк, внёс её в нашу комнату. Вернее, пока ещё в мою комнату. Скоро она станет нашей. Мысли о этом заставляли сердце биться чаще.

Она что-то пробормотала во сне, уткнувшись носом мне в шею. От неё пахло сладким элем, дымом из камина таверны и… ею. Тем тёплым, родным запахом, который сводил меня с ума с первого дня.

Я уложил её на кровать, с невероятной осторожностью, будто она была сделана из хрусталя и утренней росы. Она повернулась на бок, сжалась калачиком и затихла, её дыхание стало ровным и глубоким. Я накрыл её одеялом, отогнув край, чтобы не было жарко, и отступил на шаг.

И просто смотрел.

Вот она. Моя. Вся моя сумасшедшая, безумная, прекрасная жизнь, свернувшаяся калачиком на моих простынях. Её растрёпанные тёмные волосы раскидались по подушке, ресницы лежали на щеках густыми веером. На лице застыла тень улыбки. Она была абсолютно беззащитна. И абсолютно мне доверяла.

И тут, в тишине комнаты, на меня накатило. Всё, что я отгонял весь вечер — во время смеха, тостов, танцев.

Пиера.

Боль, которую та женщина ей причинила. Любовь, которую та же женщина ей дала. Две правды, сплетённые в один тугой, болезненный узел в сердце моей Калисты. Я видел,