Месть для дракона! Цель: сердце! - Татьяна Сотскова

Сердце ёкнуло от предвкушения. Сбежать от всех этих взглядов, от этой давящей, хоть и привычной уже, атмосферы? Провести вечер только с ним? Это было именно то, что мне было нужно.

— Ну… — я сделала вид, что раздумываю, хотя улыбка уже рвалась наружу. — Если только ты обещаешь не заказывать всего меню и не устраивать драку с местными завсегдатаями.

— Обещаю вести себя как пай-мальчик, — он притворно-благородно приложил руку к груди. — Ну, почти. Так это да?

— Это да, — я рассмеялась, позволяя ему поднять меня со скамьи.

Он сиял, как ребёнок, получивший самый лучший подарок. Он громко чмокнул меня в щёку, нарочито вызывающе, бросив вызов всей столовой, и потянул за собой к выходу, бросив через плечо Элиоту:

— Не жди нас до утра! Или жди, но не злись!

Мы вышли на вечерний воздух, и он сразу же обнял меня за плечи, притянув к себе.

— Наконец-то одни, — выдохнул он с искренним облегчением. — Вернее, так. Наше царство-государство из двух человек может начинать вечер.

Я прижалась к нему, чувствуя, как напряжение последних дней начинает потихоньку уходить.

— Спасибо, — тихо сказала я.

— За что? — удивился он.

— За то, что заметил. И за то, что украл меня отсюда.

Он остановился, повернул меня к себе и посмотрел прямо в глаза. В его взгляде не осталось и капли шутки.

— Я буду красть тебя каждый день, если понадобится. Хоть на край света. Лишь бы ты улыбалась вот так, как сейчас.

И мы пошли по дороге, ведущей в город, в наше собственное, маленькое, ни от кого не зависящее приключение. А шепотки и завистливые взгляды остались позади, растворившись в сумеречном воздухе.

Дорога в город пролетела в лёгком, почти детском веселье. Мы дурачились, как два сорванца: Зенон то и дело норовил столкнуть меня с тропинки в мягкую придорожную траву, а я отвечала ему колкостями про его «врождённое чувство элегантности», пока он с пафосом изображал оскорблённого аристократа. Воздух был свеж и прохладен, пахло хвоей и приближающимся вечером, а его рука, тёплая и уверенная, в моей, казалось, отгоняла все тени.

— Слушай, а если мы встретим там того самого тролля, который в прошлый раз пытался отнять у Элиота кошелёк? — поддразнила я, подходя к знакомой вывеске «Пьяного единорога». — Ты снова будешь с ним «вести переговоры» своим фирменным методом?

— Мои переговоры всегда эффективны, — парировал он, с гордым видом распахивая передо мной дверь. — Особенно когда оппонент внезапно обнаруживает, что его брюки подозрительно быстро покрываются инеем. Привет, Джек! — крикнул он хозяину, уже проталкивая меня внутрь.

Таверна была полна, как и в прошлый раз, но наша скамья у камина, словно по волшебству, была свободна. Я уже собиралась двинуться к ней, как вдруг…

Мир сузился до одной точки.

У стойки, спиной к нам, сидела женщина. Строгая, знакомая до боли линия плеч. Седая, убранная в тугой узел прядь волос, выбившаяся из-под платка. Она поднимала кружку, и я узнала каждый её жест, каждую морщинку на её руке.

Пиера.

Ледяная волна прокатилась по моему телу, сжимая горло и заставляя сердце колотиться где-то в висках. Всё внутри оборвалось и замерло. Инстинктивно я рванулась назад, к выходу, но его рука удержала меня, крепкая и неподвижная.

Я подняла на него взгляд, полный паники и немого вопроса. *«Что она здесь делает? Почему? Мы должны уйти. Сейчас же!»*

Но Зенон не выглядел удивлённым. На его лице играла лёгкая, ободряющая улыбка. Он не отпускал мою руку, а лишь мягко, но настойчиво подтолкнул меня вперёд.

— Всё хорошо, — тихо прошептал он, и его голос прозвучал как якорь в внезапно нахлынувшем шторме. — Я с тобой. Смотри.

И тогда я увидела его.

За тем же столом, напротив Пиеры, сидел лорд Кассиан. Он уже смотрел на нас, его пронзительный взгляд был серьёзен, но без привычной суровости. Он что-то негромко сказал Пиере, и она медленно, будто против своей воли, обернулась.

Время остановилось.

Её глаза, такие же карие, как у меня, встретились с моими. В них не было ни ненависти, ни злобы, которые я видела в тот последний день. Там была… пустота. Глубокая, бездонная усталость и смущение. Она сжала свою кружку так, что костяшки побелели.

Она была здесь. С лордом Кассианом. А Зенон… Зенон знал. Он привёл меня сюда специально.

Воздух перестал поступать в лёгкие. Весёлые крики и музыка в таверне заглушились, превратившись в глухой, далёкий гул. Я стояла, вцепившись в руку Зенона, не в силах пошевелиться, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

Шаг. Ещё шаг. Каждый был дался с невероятным усилием, будто ноги стали свинцовыми. Воздух между нами с Пиерой сгустился, стал упругим и звенящим. Я чувствовала, как дрожит рука Зенона в моей — он не отпускал меня, был моим якорем в этом внезапно перевернувшемся мире.

Я остановилась в двух шагах от стола. Моё горло сжалось, не позволяя издать ни звука. Я просто смотрела на неё. На знакомые морщинки у глаз, на шрам на левой брови, оставшийся от осколка в ту самую ночь. На её руки — грубые, рабочие, которые могли быть невероятно нежными, когда она укладывала меня спать.

Первой заговорила Пиера. Её голос, обычно такой твёрдый и властный, звучал хрипло и сдавленно.

— Он… лорд… нашел меня, — она кивнула в сторону Кассиана, не поднимая на него глаз. — Сказал, что должен поговорить. Я думала… я думала, он пришёл за моей головой. Окончательно.

Она сделала паузу, сглотнув. Её пальцы бессильно разжали кружку.

— А он… он сказал, что ты счастлива. Что ты стала сильной. И что… что я отняла у тебя право на прощание. И на память.

Я ощутила, как по спине пробежали мурашки. Мои «шипы», моя броня из обиды и гнева, дали первую трещину.

— Ты отняла у меня всё, — выдохнула я, и мой голос прозвучал чужим, осипшим. — Ты не просто солгала. Ты сделала меня оружием. Ты смотрела на меня и видела не дочь, а… инструмент.

— Я видела боль! — внезапно выдохнула она, и в её главах впервые вспыхнул огонь. Старый, выжженный болью огонь. — Я видела пепел, в котором лежали мои девочка! Мой муж! И единственное,