Месть для дракона! Цель: сердце! - Татьяна Сотскова

Я погасил магические сферы, оставив лишь ту, что светила в дальнем углу, и опустился в кресло напротив кровати. Я не лягу. Не сейчас. Не могу.

Мои мысли крутились вокруг одного: я хочу сделать её счастливой. Больше всего на свете. Я хочу, чтобы это сияние, что было в её глазах сегодня вечером, никогда не гасло. Чтобы она просыпалась с улыбкой и засыпала у меня на руках. Чтобы её прошлое больше не имело над ней власти.

Но что, если я не смогу? Что, если тень Пиеры, тень её потерянного королевства, тень той ненависти, в которой её растили, всегда будет нависать над нами? Что, если моей любви не хватит, чтобы залатать все эти дыры в её душе?

Страх, холодный и липкий, подкрался к самому сердцу. Я, который никогда ничего не боялся, теперь боялся всего. Боялся не оправдать её доверия. Боялся не суметь защитить её от новых ран. Боялся увидеть слёзы на её щеках снова.

Я сжал кулаки, костяшки побелели. Нет. Нет, чёрт возьми.

Я тихо поднялся, подошёл к кровати и опустился на колени рядом. Она не проснулась. Я бережно, кончиками пальцев, отодвинул прядь волос с её лица.

— Я обещаю тебе, — прошептал я так тихо, что слова растворились в тишине, едва слетев с губ. — Я обещаю, что сделаю всё. Всё, что в моих силах. И даже больше. Я буду сражаться с твоими демонами, как сражался с реальными. Я буду целовать каждую твою слезинку, пока они не перестанут появляться. Я заполню твою жизнь таким светом, что всем тёмным воспоминаниям просто не останется места.

Я наклонился и прикоснулся губами к её виску. Она вздохнула во сне и улыбнулась.

— Ты будешь счастлива, — сказал я уже твёрже, чувствуя, как решимость выжигает страх. — Я сделаю это. Ради этого я буду дышать.

Я остался сидеть на полу, прислонившись лбом к краю кровати, слушая её дыхание. И дал себе клятву. Не как наследник клана. Не как могущественный дракон. А просто как мужчина, безумно любящий свою женщину.

Она никогда не будет плакать от горя. Только от счастья. Я сделаю это или умру, пытаясь.

Глава 29

Неделя пролетела как один счастливый, немного сюрреалистичный миг. Я просыпалась с его рукой на своей талии, засыпала под его бормотание о каких-то драконьих законах, которые он пытался зубрить. Мы ходили на пары, сдавали зачёты, и я ловила на себе его взгляд через всю аудиторию — тёплый, полный гордости и такого откровенного желания, что у меня по спине бежали мурашки.

Мы почти всегда были втроём — я, Зенон и Элиот. Элиот стал нашим личным шутом, телохранителем и самым преданным сторонником. С ним было легко. Он принимал меня сразу, без глупых вопросов и оценок.

Но не все в академии были такими. Стоило Зенону на секунду отойти, или когда я шла одна по коридору, я слышала их. Шёпотки. Как шипение змей из-за угла.

«Смотрите, это она… Та самая…»

«Говорят, она его приворожила. Деревенская магия, знаешь ли, тёмная…»

«Да просто повезло. Держится как будто она тут королева, а сама никто…»

«Странная она какая-то. Ни с кем не общается, только с ним да с его прихвостнем…»

Слова были как мелкие камушки, летящие в спину. Не больно, но противно. Они не знали, кто я на самом деле. Не знали о моём прошлом, о мести, о Пиере. Они видели лишь удобную картинку: неизвестная провинциалка уворовала самого завидного жениха Академии. И их зависть была тупой и предсказуемой.

Мне было на это плевать. Практически. Иногда, правда, мелкая гадючья уколотая больно кусала за самое сердце, напоминая, что у меня, по сути, никого и нет. Кроме него. И Элиота. Но я отмахивалась от этих мыслей, как от надоедливой мухи. У меня был он. А это перевешивало все косые взгляды и перешёптывания в мире.

В тот вечер мы ужинали в столовой. Я с аппетитом уплетала печёные яблоки с корицей, а Зенон что-то с пафосом рассказывал Элиоту о тонкостях драконьих законов наследования, активно размахивая вилкой.

— … и поэтому, если основной наследник женится на простолюдинке, что, в принципе, не запрещено, но крайне не приветствуется, он должен… — он замолчал на полуслове, его взгляд скользнул по моему лицу, потом по группе девушек, которые тут же отвели глаза, зашушукавшись. Его собственная вилка медленно опустилась на стол.

Он внезапно повернулся ко мне всем корпусом, отрезая меня от всего зала. Его выражение сменилось с задумчивого на озорное.

— Знаешь, что? — произнёс он так, чтобы слышали только мы с Элиотом. — Мне внезапно опротивела эта столовая. И этот эль. И даже вид этого великолепного десерта. — Он ткнул пальцем в моё яблоко.

— Впервые с тобой согласен, — тут же подхватил Элиот, закатывая глаза. — Еда сегодня что-то не очень.

— Врёшь как дышишь, — парировала я, доедая последний кусок. — Всё было прекрасно. Ты просто уже всё съел и завидуешь.

— Не в еде дело, моя прекрасная, ядовитая нимфа, — Зенон поймал мою руку и поднёс её к губам, намеренно театрально целуя костяшки. — Мне опротивела атмосфера. Слишком много… э… кислоты в воздухе. Чувствуешь?

Я фыркнула. Он, конечно, слышал все эти шушуканья.

— Чувствую. Но я научилась фильтровать.

— А я — нет, — заявил он, и в его глазах заплясали чёртики. — И знаешь, что мне внезапно пришло в голову? Что мы с тобой до обидного мало ходили на свидания. Нормальные, романтические свидания. Без драк, побегов и угрозы быть съеденным грифонами.

— Ну, — я притворно задумалась, подыгрывая ему. — Если только тебя не съедят от скуки.

— О, со мной не соскучишься. Так вот, — он наклонился ко мне, понизив голос до интимного, соблазнительного шёпота, от которого по коже побежали приятные мурашки. — Я предлагаю исправить это досадное упущение. Прямо сейчас. Пойдём со мной в город? В ту самую таверну? Только на сей раз… без вот этого всего. — Он мотнул головой в сторону зала.

— Только я, ты, приличный ужин и моё безраздельное внимание. Что скажешь?

Элиот громко застонал.

— Опять оставите меня одного? Я так и умру от голода и тоски в этом общежитии!

— Ты переживёшь, — не отрывая от меня взгляда, парировал Зенон.