Неприятности с любовью - Кэт Т. Мэйсен

ней оказывается сухая футболка. Уилл качает головой, проводя пальцами по намокшим волосам, пытаясь их высушить. Не в силах отвернуться, мой взгляд падает на его волосы, превратившиеся в дикий беспорядок, и на губы, надутые в попытке хоть как-то их контролировать.

Положив руки на низ свитера, он задирает его вверх над торсом, футболка под ним зацепилась за ткань, обнажив его идеальный пресс. Прикусив губу, я не замечаю, насколько сексуально он выглядит, пока он не замечает мой пристальный взгляд, побуждая меня действовать быстро, переведя глаза на пол.

— Я собираюсь переодеться, — сообщает он мне. — Ты уверена, что не хочешь переодеться, раз уж у тебя есть привычка заимствовать вещи из моего гардероба?

— Я не настолько мокрая, — я качаю головой, поджав губы.

— Жаль, — ухмыляется он и уходит в свою спальню.

Как только он скрывается из виду, я выпускаю дыхание, которое сдерживала, пока мой телефон не начинает звонить в заднем кармане джинсов. Я достаю его и вижу, как на экране высвечивается мамино имя.

— Привет, мам, как дела?

— Просто проверяю, как ты. Я слышала о диком шторме, обрушившемся на город, и знала, что ты сегодня в гостях.

— О да, мы просто... — прочистила горло, поморщившийся при упоминании «мы» и не желая поднимать вопросы. — Я имею в виду, что только что попала под него, но сейчас сижу в кафе, пока он не пройдет. Все, кто был на тротуаре, попали под него, так что мы все запаниковали и просто искали укрытие, где могли.

— Я рада, что вы в безопасности, — говорит она с улыбкой в голосе. — Итак, День благодарения. Твой отец хотел бы, чтобы мы приехали к тебе. Я скучаю по городу и подумала, что мы могли бы провести несколько дней вместе, если у тебя нет никаких планов?

— Никаких планов, — говорю я ей. — Будет здорово, если вы все будете здесь. Я скучаю по вам, ребята.

— Мы тоже по тебе скучаем, милая. А как ты? Ну, знаешь, после всей этой истории с Остином?

Последние несколько дней я даже не думала об этом, занятая планированием этого дня и сообщением Уилла.

— Я в порядке, мам.

— Знаешь, это нормально — не быть в порядке.

— Я знаю, — говорю я, опустив лицо. — Но я обещаю тебе, что со мной все в порядке. В университете было много работы, и у меня много дел.

Это была лишь частичная ложь, причем небольшая. И хотя я ненавижу врать ей, я считаю это небольшим продолжением правды.

Звук шагов приближается, когда Уилл идет по коридору, одетый в другую пару джинсов и черную футболку.

— Слушай, я тут подумал...

В панике мои глаза расширяются, и я показываю пальцем на свой телефон, пытаясь привлечь его внимание. Проходит мгновение, прежде чем до него доходит, что к чему, и он раздраженно складывает руки, приказывая мне поторопиться.

— Извини, мам, здесь в кафе шумно. Можно я перезвоню тебе позже?

— Конечно, милая, — в ее голосе чувствуется легкое колебание. — Мы поговорим позже.

Я быстро нажимаю кнопку завершения вызова и раздраженно хмыкаю.

— Это была моя мама.

— Я понял, когда ты попросила прощения, мама, — отвечает он, как полагается. — Так почему ты солгала ей? Почему просто не сказала, что ты здесь?

Моя улыбка дрогнула. Даже не осознавая этого, я тереблю кончики волос, не зная, как ответить на его вопрос.

— Я не хотела, чтобы она поняла это неправильно.

— Неправильно? — он наклоняет голову в сторону, приподнимая брови. — И что именно, по-твоему, она поймет?

— Я не знаю, ясно? Мы не совсем ровесники, и я не хотела, чтобы она поняла, о чем идет речь.

Уилл придвигается ближе ко мне и предлагает мне сесть на диван, а сам устраивается на нем.

— То, что мы вместе, делаем что-то, не означает, что мы трахаемся друг с другом.

От одной этой мысли мои глаза расширяются, а щеки невольно горят. Нельзя отрицать, что Уилл невероятно сексуален, но мои мысли дики и неуместны. К тому же я уверена, что он смотрит на меня как на надоедливого ребенка.

— Наверное, ты прав.

— Может, тебе стоит перезвонить ей и сообщить, что ты со мной? — замечает он с мрачным весельем.

Только сейчас я понимаю, что он смеется над ситуацией. Коварная ухмылка играет на его губах, когда он хватает пульт. Наклонившись вперед, я бью его по руке, как делала уже много раз.

— Ой, за что это? — он хмурится.

— Ты ведешь себя как придурок.

— Придурок, которого ты хочешь трахнуть? И поэтому ты расстроена?

С прищуренным выражением лица я тяжело вздыхаю: — Ты очень высокого мнения о себе. Ты это знаешь? Допустим, мне действительно нужно трахаться. С чего ты взял, что ты, как никто другой, знаешь, как меня удовлетворить?

Уилл покачал головой с жесткой улыбкой: — Дорогая, я бы заставил тебя упасть на колени. Я уверен, что твой бывший не смог этого сделать, поэтому вы больше не вместе.

Какая наглость с его стороны думать, что я рассталась с Остином, потому что секс был не очень. Секс был прекрасным, даже фантастическим. Хотя, если рассуждать логически, я была только с одним мужчиной, так что, возможно, этот придурок передо мной в какой-то степени прав. Неужели секс должен быть еще лучше?

— Думаю, нам нужно посмотреть что-нибудь по телевизору и сделать вид, что этого разговора никогда не было.

Все еще глядя на экран с заинтригованным выражением лица, мы начинаем спорить о том, что смотреть. Каждый фильм, который нравится ему, я презираю. Наши жаркие споры о жанрах, тропах и актерах продолжались бесконечно, пока мы оба не остановились на документальном фильме.

Уилл зажигает камин, и между завораживающим мерцанием пламени и теплым воздухом внутри квартиры мои веки начинают тяжело опускаться. Если я закрою глаза на мгновение, это пройдет, и я буду полна сил, чтобы ехать обратно в Нью-Хейвен.

Я хватаю одеяло, лежащее рядом с диваном, и накидываю его на себя. Экран начинает казаться размытым, и я постоянно зеваю. Все это кажется таким уютным, как будто я вернулась домой.

— Эй, — шепчет Уилл рядом со мной. — Ты еще не спишь?

Я киваю, бормоча, прежде чем придвинуться ближе к нему и положить голову ему на плечо. Борьба за то, чтобы не заснуть, становится слишком сильной, пока мои глаза не закрываются от звука телевизора, который все еще играет.

* * *

Мои глаза медленно открываются, я устала и едва могу пошевелиться, но мышцы моего лица полностью расслаблены. Окружающее начинает проясняться, и, когда моя рука касается