Неприятности с любовью - Кэт Т. Мэйсен

Я быстро отстраняюсь, и моя голова на мгновение начинает кружиться, пытаясь понять, что только что произошло. Ты заснула на нем, вот и все — не нужно паниковать. Ничего не случилось. Уилл крепко спит, по крайней мере, до тех пор, пока легкое шевеление не заставляет его открыть глаза, но только сейчас.

— Мы заснули? — бормочет он, зевая.

— Да, — бормочу я, зевая. — Я так устала, и ты, наверное, тоже.

— Я никогда не дремлю, — заявляет он.

— Я тоже, правда. Думаю, это был выброс адреналина, потом пищевая кома, а потом скучный документальный фильм, который ты включил.

С его губ срывается мягкая усмешка: — Это был отличный сон. Мы должны быть друзьями по сну.

— Друзьями по сну? — я продолжаю смеяться. — Конечно, я просто буду приезжать сюда каждые выходные, и мы составим график. Кому вообще нужна юридическая степень? Дремать гораздо важнее.

— От тебя исходит слишком много нахальства. Ты разрушаешь мой дзен.

Я вытягиваю руки над головой, наклоняю голову из стороны в сторону, пытаясь облегчить затекшую шею от долгого лежания в одной позе.

— Что случилось? — спрашивает Уилл, садясь.

— Наверное, я слишком долго спала в одном положении. Шея затекла.

— Иди сюда.

— Зачем? — я поворачиваюсь к нему лицом, приподняв бровь.

— Обязательно задавать столько вопросов?

— Хорошо, — отвечаю я, двигаясь к нему, когда он просит меня повернуться.

Положив руки мне на плечи, он начинает медленно сжимать их, массируя узел, который становится довольно неудобным. Он кажется тяжелым, и почти сразу же мое тело расслабляется от его прикосновений.

— Ты делаешь отличный массаж. Кто тебя научил?

— Мой папа.

Я разразилась смехом, так хорошо зная дядю Рокки.

— Хочу ли я знать, как или даже зачем?

Уилл продолжает разминать мои плечи: — Когда я достиг совершеннолетия, папа решил, что будет забавно сводить меня в один из этих массажных салонов.

— Что значит «один из тех массажных салонов»?

— Мне что, по буквам объяснять?

Я вспоминаю историю, которую однажды рассказала мне тетя Адриана. Я не помню ее целиком, но слова «тереть и тянуть» выделяются.

— Кажется, я поняла. Продолжай.

— Ну, мне было неловко, поэтому, чтобы ничего не зашло дальше, я завел разговор о технике. Массажистка, Сандра, была более чем счастлива дать мне советы. Вот так я и научился.

— Почему это меня совсем не удивляет? Клянусь, твой отец прожил немалую жизнь. Его истории такие дикие.

— Попробуй быть его сыном, — Уилл разразился смехом, — Разговоры, которые он может вести о порно, просто умопомрачительны. Похоже, он просто не заботится о том, чтобы наладить связь между отцом и сыном через обычные занятия, такие как рыбалка, например.

Я качаю головой, не в силах сдержать смех: — Рыбалка для твоего отца — это код для «мы идем в стриптиз в Вегасе». Боже, надеюсь, мой отец не присоединяется к нему в этих так называемых рыболовных поездках?

Позади меня Уилл замолчал, заставив меня обернуться. Его молчание говорит о многом, как и ухмылка, играющая на его губах. Я терпеливо жду, когда он что-нибудь скажет, но он продолжает хранить молчание, побуждая меня прижать руки к его груди.

— Ну же, ты что-то знаешь!

Он хватает меня за запястья, уголок его рта слегка приподнимается, а веселые глаза, кажется, наслаждаются моей мольбой.

— Джентльмен никогда не рассказывает.

— Кто сказал, что ты джентльмен? — я тупица.

Уилл отпускает мои запястья, впиваясь пальцами в мою грудную клетку и заставляя меня подпрыгнуть. Я умоляю его остановиться, пока случайно не падаю на него сверху, задыхаясь.

Мое неглубокое дыхание трудно контролировать, особенно когда его глаза встречаются с моими, и легкое покусывание его губ привлекает мое внимание. Меня привлекает то, как двигаются его губы, и я провожу пальцем по его губам, и это прикосновение заставляет меня дрожать от удовольствия, а боль внутри меня умоляет меня исследовать его.

Он кладет руку мне на плечо и медленно, мучительно тянет ее к себе, пока не обхватывает затылок, позволяя моим волосам упасть на его руку. Глубокий синий взгляд его глаз наблюдает за мной, почти с болью, побуждая меня целовать его, пока на журнальном столике не звонит телефон.

Инстинктивно я слезаю с него, чтобы создать расстояние между нами, пока он отвечает на звонок. Уилл не слишком доволен звонком, спорит с тем, кто на другом конце, и повышает голос.

Когда звонок заканчивается, я кладу руки на колени, не в силах смотреть на него.

— Мне пора идти. Шторм прекратился.

— Да, — хрипит он, затем прочищает горло. — Конечно, тебе придется долго ехать обратно.

Я встаю, сжимая в руках толстовку и телефон, затем наконец беру ключи.

— Спасибо за сегодняшний день, — это все, что я могу сказать.

Его взгляд задерживается на мне со знающей улыбкой, но за ним скрывается что-то еще, что я предпочитаю игнорировать по той самой причине, что могу покинуть эту квартиру с ясной головой и сердцем.

— Ты знаешь, где меня найти, на случай, если тебе снова захочется приключений.

Уголки моего рта подрагивают, и я издаю небольшой смешок.

— Думаю, приключений мне хватит надолго, — поддразниваю я, склонив голову набок. — Но если тебе снова понадобится друг для сна, ты знаешь, где меня найти. Только предупреждаю, что в следующий раз все может закончиться не так хорошо.

И шутка, как и предполагалось, вылетела из моих уст прежде, чем я поняла, с кем именно разговариваю.

— Осторожнее, Амелия, — понижает он тон, вперив в меня испепеляющий взгляд. — Ты понятия не имеешь, что делаешь.

Я позволяю себе насладиться его жаждущим взглядом, позволяю своему телу почувствовать его всем телом, прежде чем уйти. То, что только что произошло, опасно.

И все же, возможно, мы позволили нашей слабости взять верх над нами. Он — мужчина, а я — женщина. Никто из нас не состоит в отношениях, и сексуальные желания вполне нормальны.

Это если только ваше сексуальное желание не направлено на того единственного мужчину, которого вы не можете иметь.

Или не должны.

В любом случае, я попала на запретную территорию.

Проблема в том, что, попробовав ее на вкус, уже почти невозможно повернуть назад.

Семнадцатая глава. Амелия

Я хлопаю дверью и с раздражением бросаю сумку и ноутбук на диван.

Снимая шарф, я путаюсь в волосах, что только усиливает мое разочарование. Температура в комнате нашего общежития напоминает чертову духовку, и я задыхаюсь под тысячами слоев одежды, которые на мне надеты.

Лизель выходит