Единственная любовь бандита - Юлия Михайловна Герман

– Но ты не захотел ее спасти.

– Я был зол на нее, – сжимает плотно челюсти. – Зол, что она так и не полюбила меня. Да, первое время наш брак держался на ее благодарности и хорошем отношении, но ты даже не представляешь, каково это – видеть в глазах любимой женщины презрение и жалость.

– Значит, так ты хотел ее наказать… – и тут мы с ним тоже похожи.

Мной руководила месть за ее предательство, а им – за нелюбовь. Вот только… мы оба подвели Юну.

– И ты не представляешь, как я жалею теперь, что не увез ее куда-нибудь на другой конец света и не спрятал от тебя и твоих дружков, – столько отчаяния в его голосе, что так созвучно моему. Потому что… тогда бы я его зауважал.

– Что произошло тогда? – хочу добраться до сути как можно скорее.

– После объявления о твоей помолвке… я все ждал, когда ей надоест быть девочкой для развлечений и она наконец-то уйдет от тебя. Потому что это было невыносимо – наблюдать за ее страданиями.

– Она страдала? – во рту мгновенно пересыхает и разливается горечь.

– А как бы ты чувствовал себя, если бы она пришла к тебе и сказала, что выходит замуж за другого, но ты не переживай, с тобой она тоже будет трахаться в свободное от мужа время?

Сдерживаю порыв сломать этому ублюдку нос.

– Ты путаешь теплое с мягким, – цежу сквозь зубы, потому что звучит откровенно хреново.

– Разве? – усмехается он. – Я был рядом, показывая, что… что на тебе свет клином не сошелся и есть другие мужчины вокруг.

– И конкретно ты, – перед глазами мутная пелена, потому что я сам не могу понять, почему не замечал, насколько мой самый близкий друг повернут на моей девушке.

– Да, я, – бросает с вызовом. – В отличие от тебя, я готов был променять все, что имею, на нее. Но знаешь… не такой ценой.

– Что там случилось? – меня разрывает изнутри от противоречивых мыслей. Если подтвердится тот сценарий развития событий, который я предполагаю, то вряд ли меня что-то остановит от кровавой расправы.

– Биток, Эд и Костян были в ночь твоей победы у нее дома. Я собирался ее навестить, как делал это на протяжении всего того времени, когда ты пропадал.

– Ну ты и мразь, – выплевываю, не сдержавшись.

– В этом звании готов посоревноваться с тобой, – заявляет с такой злобой в глазах, что мне становится не по себе. – Мне рассказывать дальше? Или будем продолжать соревноваться в оскорблениях?

– Продолжай.

– Меня задержали проблемы с поставками, и я пришел позже обычного. А когда подходил к ее дому, то увидел, как она бежит через дорогу, босая, в разорванном платье. Я окликнул ее, но она меня не услышала, а в следующий миг я стал свидетелем того, как она падает на капот машины, не успевшей затормозить.

– Что? – выпрямляюсь.

– Первые дни она не хотела ни с кем разговаривать. Новость о потере ребенка убила ее. Тогда я даже толком не знал, что произошло, помимо аварии. Но потом она сама позвала меня и попросила поклясться, что я сделаю так, как того просит она. И она рассказала, как эти твари пришли к ней по твоей просьбе, требуя избавиться от ребенка. Она пыталась их выгнать и не верила, что ты мог на такое пойти. Но тогда они будто слетели с катушек. Начали трогать ее и швырять из одних рук в другие. С нее уже сорвали белье, собираясь взять силой, но она смогла дотянуться до цветочного горшка, который и разбила о голову Вити.

У меня кровь стынет в жилах от этого рассказа. А ведь и правда, Витя ходил тогда с разбитой башкой и говорил, что какая-то девица приревновала его к другой. Я ведь даже подумать не мог, что они за моей спиной с моей женщиной сделали такое…

– Она успела выпрыгнуть на балкон и каким-то чудом перелезла к соседям, а от них по пожарной лестнице спустилась вниз. А потом оказалась на капоте.

– Я убью их! – вскакиваю на ноги. – Каждого из них.

– Это не вернет тебе Юну, – горько замечает Аслан.

– Но поможет отомстить за нее.

– А тебе, Арес? Кто отомстит тебе за нее? – смотрит с таким отвращением и ненавистью, что я сам себе противен становлюсь. – Ты причина всех ее бед! Из-за тебя ее нет с нами! – не сдерживаясь, выкрикивает.

Только сейчас я понимаю, насколько велико его горе и как сильно он ее любит. И он… он бы простил ей все. В то время как я не стал даже разбираться в причинах ее предательства, обрекая на страдания.

– Никто не накажет меня за это сильнее, чем это сделал я сам, – поднимаюсь на ноги. – А ты… живи дальше. У тебя жена, говорят, беременна.

Но Каримову будто плевать на это.

– Она не Нона, Арес, – откидывает он голову на подголовник и смотрит вверх, скрывая слезы. – Не Нона…

Глава 36

Юнона

– Юна, дочка, – голос Нины проникает в сонное сознание. – К тебе доктор.

– Зачем? – мне тошно и не хочется никого видеть. Даже Ареса. Особенно Ареса.

Зачем он снова играет моими чувствами? Для чего притворяется, будто ничего не знал? Разве такое может быть?

Ведь если это так, то получается, что все годы в ненависти и злости прошли напрасно? Я зря пошла против того, кого любила больше жизни?

Мне даже думать об этом невыносимо, не то что принять подобную реальность.

– Ему нужно проверить твое состояние, – продолжает увещевать меня Нина.

– Со мной все хорошо, – для большей наглядности сажусь прямо и смотрю ей в глаза, чтобы не оставалось сомнений: я в порядке. – Видишь? Просто ПМС!

– Милая, – говорит ласково Нина. – Я вижу, – подходит она и заботливо убирает прядь волос с моего лица. – Но мне будет спокойнее, если доктор тебя осмотрит.

– Снова будет про операцию нудеть? – теперь я вообще не вижу смысла в своей внешности.

Во мне нет ни желания, ни мудрости оставаться вежливой и стараться нравиться другим.

– Не думаю, – продолжает гладить меня по голове Нина, успокаивая. Будто я кто-то важный для нее, родной и близкий. Будто ей не наплевать на меня.

А я так отвыкла от душевного тепла и ласки, что грудь сжимает и начинает щипать глаза, и я не замечаю, как позволяю Нине обнять меня и прижать к себе.

– Бедная девочка, – гладит она меня по голове, не отпуская от себя.

Внутри