Единственная любовь бандита - Юлия Михайловна Герман

Так зачем пошла у него на поводу?

На этот вопрос сложно ответить.

Но чувствовать его рядом мне приятно. Да. Как бы я ни храбрилась и ни ненавидела его, мне нравится, когда он рядом. Мне тогда спокойнее, и даже получается сделать вид, будто мы вернулись назад во времени.

Только это не так. И ноющие шрамы не позволяют мне забыть об этом.

Чем дальше мы отъезжаем от города, тем беспокойнее мне становится. Будто ощутив это, Арес все-таки накрывает мою руку своей и крепко сжимает, ровно до тех пор, пока машина не тормозит в загородном комплексе.

– Зачем мы здесь?

Каменею, потому что прекрасно знаю это место. Я бывала здесь множество раз на торжествах и семейных праздниках. И в прошлой жизни оно мне нравилось. Вот только сейчас у меня все болезненно сжимается внутри.

– Не волнуйся. Сегодня комплекс закрыт на индивидуальное обслуживание.

– Тем более! Думаешь, никто не узнает, что Арес Поликратов выкупает такие огромные площади для встречи с любовницей?

– Об этом тоже не тревожься. Здесь сегодня обслуживают мои люди.

Дверь открывает один из его охранников, которые дежурят в особняке.

Арес выходит первым и, не спрашивая разрешения, протягивает мне руку. Взгляд его неумолим, Поликратов дает понять, что если я не дам ему ладонь, то он понесет меня на руках.

Сжав зубы, я кладу свою руку в его, мужские пальцы мгновенно смыкаются вокруг моих, твердые и горячие. Он помогает мне выйти, и его широкая ладонь скользит к моей талии, прижимая меня к мужскому торсу. Я пытаюсь отстраниться, но у него стальная хватка.

– Расслабься, Буря, – говорит низко, и его губы почти касаются моего уха. – Сегодня вечер только для нас. Нам никто не помешает.

Он ведет меня по выложенной брусчаткой дорожке к главному павильону. Территория освещена гирляндами, но я не вижу ни души.

Мы проходим в огромный зал с панорамными окнами, выходящими на озеро. Нас окутывает мягкий свет. По центру зала стоит один-единственный столик, накрытый на двоих.

Кругом горят свечи, а зал украшен розовыми розами.

– Нравится? – он останавливается, все еще не отпуская меня.

– Это что, новая пытка? Напомнить мне, какой могла бы быть жизнь? – голос срывается, выдавая дрожь, которую я тщетно пытаюсь подавить.

– Это попытка ее начать. С начала. Вместе.

Он подводит меня к столику и наконец отпускает, чтобы отодвинуть стул. Я медленно сажусь, чувствуя, как шелк платья непривычно скользит по коже. Арес садится напротив и смотрит так пристально, будто пытается прочесть мои мысли.

Официант разливает вино. Я машинально беру бокал, чтобы занять руки и отвлечься от его внимания.

– За нас, – поднимает свой бокал Арес. – За правду. И за месть, которая наконец-то свершится.

Я не чокаюсь. Просто смотрю на темно-рубиновую жидкость, но не решаюсь сделать глоток.

– Ты все еще не веришь мне.

– Верить легко, Арес. Сложно – забыть. Забыть, как пахнет сырость в подвале. Забыть, как горят шрамы на теле. Забыть, что я – призрак, которого никто не ищет.

На его лице что-то дергается. Впервые за этот вечер маска непробиваемого спокойствия дает трещину.

– Мне не хватит жизни, чтобы искупить свою вину перед тобой. Но я буду стараться и доказывать день за днем…

– Довольно, – обрываю я. – Не надо слов. Ты сказал, что хочешь доказать. Я жду действий. Где они? Где те, кто должен поплатиться за то, как сложилась моя жизнь?

Он отпивает вино и медленно ставит бокал. Темные глаза, кажется, становятся еще темнее.

– Очень скоро каждый из них получит по заслугам.

– Когда? – я чувствую, как в груди разгорается пламя.

– Не все так просто. Мне нужно, чтобы они закрыли все свои долги. К примеру, Витя – не просто предатель. Он мой дроп. Он знает все каналы, все схемы по отмыву денег за последние годы. Если я просто… устраню его, половина моего, и не только моего, состояния зависнет в воздухе, а вторую половину сожрут конкуренты, почуяв слабину. Поэтому я должен обезопасить себя со всех сторон, прежде чем играть в ангела возмездия.

Я смотрю на мужчину напротив, и меня охватывает странное чувство. Он больше не тот порывистый и эмоциональный юнец. Сейчас передо мной хозяин положения, у которого есть четкий план. И в каком-то извращенном смысле это успокаивает больше, чем любая клятва на крови.

– И сколько это займет времени? – спрашиваю я, и мой голос звучит ровнее.

– Дней десять. Максимум две недели. Я не могу рисковать, Юна. Теперь, когда ты снова в моей жизни, каждая моя ошибка отразится на тебе. Я должен быть уверен на все сто. И в первую очередь я хочу обеспечить тебе тылы, прежде чем устрою тотальную зачистку.

Он снова тянется через стол и накрывает своей ладонью мою, прижимая ее к прохладной скатерти. Но на этот раз в его прикосновении не только желание, но и тяжесть ответственности.

– Я не прошу тебя ждать. Только посмотреть правде в глаза. Моя месть – это не порыв. Это приговор. И он будет приведен в исполнение. Ты получишь свои доказательства. Все до единого.

Во взгляде Ареса я вижу твердую решимость, и у меня перехватывает дыхание. И я понимаю самую страшную правду: я все еще хочу ему верить. Не клятвам, а этому холодному расчету и четкому плану. Хочу, чтобы этот вечер был передышкой перед решающей битвой.

Это понимание страшнее любой ненависти. Потому что оно делает меня еще более уязвимой и дает ему в руки новое оружие – надежду.

Глава 41

– Иди сюда, – Поликратов поднимается с места и, промокнув губы салфеткой, подходит ко мне, протягивая ладонь.

Играет рояль и скрипка. Мое любимое сочетание инструментов, при звуке которых у меня в груди все замирает и кожа покрывается мурашками.

Этот раз не исключение. Но я не знаю, отчего больше у меня трепет внутри: от самой музыки или оттого, что Арес не забыл о том, что именно мне нравится.

– Зачем? – смотрю на его руку и боюсь сделать шаг навстречу.

– Я приглашаю тебя на танец, – в темных радужках нет ни грамма сомнения или растерянности. Он точно знает, что делает, и, судя по невозмутимой маске на лице, не отступится от своего намерения.

– Что, если… – облизываю губы, потому что внезапно во рту пересыхает так сильно, что становится даже сложно разговаривать. – Что, если я не хочу танцевать? – не прерываю зрительного контакта, давая