Единственная любовь бандита - Юлия Михайловна Герман

– Прекрати! – приподнимается он и ловит меня за руку, подтягивая к себе и укладывая к себе на грудь. – Я никуда не собираюсь. И ты тоже.

Обнимает крепко.

А я лежу, окаменев и боясь пошевелиться.

Ощущаю его большую ладонь на своей спине и то, как он начинает меня гладить.

– Не сопротивляйся, Юна, – бархатный голос ласкает и оттого еще больше злит.

– Иначе что? Сломаешь? – приподнимаю голову, смотря в его глаза.

Вместо ответа его ладони начинают гладить меня, сжимая обнаженные ягодицы. И я чувствую, как подо мной каменеет его эрекция.

– Я не буду тебя ломать.

– Тогда что? Трахать меня, а потом жену?

– Нет…

– Тогда что? – выкрикиваю я. – Зачем тебе неполноценная уродка?

Вижу, как Минотавр тяжело сглатывает.

– Ты – самая прекрасная из женщин, – он притягивает меня к себе еще ближе. – Другие мне не нужны.

Внутри меня что-то лопается, и наши губы сливаются, и вот мои ноги уже по обе стороны от его могучего торса, и я сама насаживаюсь на его ствол, закатывая глаза от удовольствия и представляя, что этот прекрасный, сильный мужчина в моей власти. И пусть это только иллюзия, а наутро он уйдет к другой, но на целую ночь Арес только мой. И мне этого хватит, чтобы насытиться и сосредоточиться на основной цели, которая не может поменяться от нескольких нежных слов. Потому что… если бы не он, то я жила бы жизнью обычной девчонки, и так было бы лучше…

Глава 44

Арес

– Арес, у нас проблема – прокашливается Иван, когда я тихо прикрываю за собой дверь, чтобы не разбудить Юнону, и выхожу из номера.

– Какого плана? – сегодня мне плевать абсолютно на все, кроме женщины, что в данный момент спит в постели, где мы несколько часов подряд ласкали друг друга.

И что бы сейчас ни сказал Иван, я не собираюсь в это вникать. Потому что на эти сутки я послал к черту весь остальной мир, решая самый главный для себя вопрос – возвращение доверия и привязанности своей женщины.

Но стоило нарисоваться посреди ночи у дверей нашего номера начальнику моей безопасности, и вся безмятежность, обретенная в объятиях Бури, идет трещинами.

Я чувствую, как мгновенно каменею, и от расслабленной эйфории не остается и следа. Я отхожу от двери подальше, вглубь коридора, чтобы наши голоса не долетали до спящей Юны.

Встревоженный вид Ивана – хреновый знак.

– Люди Рыка. Их взяли на восточном складе.

Воздух в коридоре будто сгущается. Это действительно новости так себе. Потому что Рык не мог полезть на нашу территорию, не заручившись чьей-то поддержкой. Он внешний игрок, человек, за которым стоят интересы, враждебные Альтману. И тот, кому служил Эд.

– Взяли? – переспрашиваю я, чувствуя, как холодная волна адреналина разливается по жилам. – Живыми?

– Одного. Двое сопротивлялись, – Иван качает головой, и в его глазах читается профессиональная сдержанность. – Оставшийся в сознании молчит как партизан. Но факт налицо. Они не просто следили. Обыскали кабинет управляющего. Документы по поставкам за последний месяц у них в кармане нашли.

Покой улетает в трубу, и я моментально включаюсь в вопрос.

– Рык не просто изучает нашу территорию, он ищет способ, как нас подвинуть. Не думал, что он сунется сюда так скоро.

Я медленно поворачиваюсь и смотрю на дверь комнаты, где отдыхает моя Буря. Там находится мое единственное уязвимое место.

– Иван, – мой голос обретает стальную твердость. – Меняем график. Никаких постоянных маршрутов. Никаких плановых выездов. Держим всех на низком старте. И удваиваем охрану по периметру. Я хочу знать о любом подозрительном движении в радиусе пяти километров до того, как они сами о нем узнают.

Иван коротко кивает и растворяется в полумраке коридора.

Я остаюсь один. Тишина давит. Кажется, Рыку надоело ждать и он решил дать знать о себе. Тихая ярость, знакомая по клетке, закипает где-то глубоко внутри. Они думают, что могут прийти и все отнять: город, власть, ее. Но я не позволю.

Тихо возвращаюсь в номер. Юна спит, повернувшись ко мне спиной, шелк простыни мягко обрисовывает линию ее тела. На мгновение что-то сжимается в груди. Этот миг кажется невыносимо острым и хрупким. Каждая минута рядом с ней будто последняя, и мне хочется жадно впитывать каждый миг, проведенный вместе, потому что жду, что она отвергнет меня снова. Но и тогда я буду добиваться ее, до тех пор, пока она не сдастся.

Я сажусь на край кровати, и моя тень падает на Юну. Она чувствует мое присутствие. Ее дыхание сбивается, и она медленно переворачивается. Зеленые глаза, затуманенные сном, встречаются с моими. И я вижу, как в них, словно по щелчку, исчезает тепло, оставляя вместо себя холод.

– Ты уезжаешь, – констатирует она.

– Да, – я не собираюсь врать. Не сейчас.

Она приподнимается на локте, и простыня соскальзывает, обнажая грудь, и я тяжело сглатываю, вспоминая, какие на вкус ее соски.

– К жене? – ее губы искривляются в безрадостной усмешке.

– Нет. Возникла угроза бизнесу. Мне нужно ехать и разбираться.

Юнона замирает, и сон окончаетльно слетает с ее лица.

– Что-то серьезное?.. – хмурится она.

– Тебе не о чем беспокоиться, – не хочу, чтобы она нервничала. – Нужно перепроверить кое-что.

В ее глазах на долю секунды вспыхивает тот самый, животный страх, который я видел только во время нашей первой после освобождения встречи. Но он мгновенно гаснет, вытесненный более знакомой эмоцией – ее равнодушием.

– Хорошо, – она натягивает на себя простыню, отгораживаясь от меня. И я чувствую, как между нами снова вырастает стена.

– Юна, – глажу ее ноги, – тебе тоже нужно собираться. Мы едем домой. Я не могу оставить тебя без защиты.

– Арес, – усмехается она. – Какая разница? Никто не может быть для меня опаснее тебя. И мне уже ничего не страшно.

– Есть разница! – мой голос срывается на низкий, приглушенный рык. Я хватаю ее за плечи, чувствуя, как дрожь бессильного гнева проходит по моим рукам. – За моими стенами я могу проконтролировать, что с тобой будет! Но на чужой территории это сделать сложнее. В особняке я также усилю охрану. Понятно?

– Неужели ты боишься меня потерять, Минотавр? – ее губы изгибаются в кривой, безрадостной улыбке. – Неужели так не хочешь потерять свою вещь?

Я стискиваю зубы до хруста. Ее слова так далеки от реальности, но сейчас я не смогу ей это доказать.

– Ты не вещь. Ты моя женщина. И я никому не отдам тебя и не позволю сделать тебе больно. Я уже потерял тебя однажды. Я не переживу этого