Единственная любовь бандита - Юлия Михайловна Герман

Он отпускает меня и кивком подзывает двух охранников, которые выходят из тени дома.

– Проводите Юнону Эдуардовну в ее апартаменты. Она устала с дороги. И заприте дверь. Для ее же безопасности, конечно.

– Посадишь меня под замок? – смотрю на него и не верю, что мой заботливый и нежный Аслан превратился в это. – Так чем ты лучше его? Разве так выглядит спасение?

– Это временные меры, любимая, – он смотрит на меня совершенно спокойно. – Как только вопрос с Минотавром решится, ты будешь, как и прежде, свободным человеком.

– Что значит “решится вопрос с Минотавром”? – волоски на теле встают дыбом.

– Не забивай голову ерундой.

– Не надо, Аслан! Не трогай его… Не думаешь о себе – подумай о матери, о своей молодой жене… – оборачиваюсь к мужу, когда меня подхватывают под руки.

– Мне нужна только ты, Нона. И я сделаю все, чтобы нам не мешали быть вместе.

Меня ведут внутрь. Усадьба прекрасна. Высокие потолки, старинные паркеты, запах старого дерева и воска. Идеальная картинка из глянцевого журнала. И абсолютно безжизненная.

Охранники приводят меня в просторную спальню с огромной кроватью под балдахином. Когда дверь закрывается, я слышу щелчок замка. Я в заточении. Снова.

Но на этот раз все иначе. Тюремщик притворяется влюбленным мужем.

Я подхожу к окну. Оно выходит в глухой, тщательно ухоженный сад, за которым начинается густой, непроходимый лес, и я не знаю, есть ли за ним жизнь.

И тогда до меня доходит вся глубина отчаяния моего положения. Арес ищет меня в мире криминала, в подполье, в логовах врагов. Он никогда не подумает искать меня здесь, в этой идиллической с виду усадьбе, в роли добровольной затворницы моего “любящего” мужа.

Аслан не просто выкрал меня. Он сделал меня невидимой.

Я отворачиваюсь от окна и смотрю на дверь. Где-то там мужчина, который верит, что может силой вернуть любовь, которую не сумел пробудить за шесть лет. Так что изменилось теперь?

А дальше, в безумном мире, который я покинула, другой мужчина – тот, кто любит меня достаточно, чтобы уничтожить весь этот мир в настоящем, но недостаточно, чтобы противостоять ему в прошлом.

И я понимаю, что мое спасение уже не просто вопрос свободы. Оно становится вопросом выживания. Выживания той личности, которой я стала, со всеми ее шрамами, болью и… странной, извращенной привязанностью к своему палачу.

К человеку, который изуродовал меня.

Так должна ли я переживать из-за него?

Глава 49

Арес

Я откидываюсь на спинку кожаного кресла, и оно с глухим скрипом подается назад. Воздух в кабинете спертый, пропитанный запахом дорогого табака и виски. Напротив меня сидит Хорват, в миру Николай Ковач. Всю нашу встречу он сидит с каменным, непроницаемым лицом. За столько лет в нашем деле он научился вести игру, выключая эмоции.

– Твои аппетиты начинают пугать моих партнеров, Арес, – говорит Хорват, медленно потягивая виски. – Отжать порт – это одно. Но лезть в энергетику… Это уже пахнет большой войной. Войной, где у тебя не так много союзников.

Я смотрю на него, на этого старого волка. Кем он себя возомнил, чтобы тыкать меня носом в ошибки? Я – сила, с которой вынуждены считаться. Но даже сила имеет свои пределы, упираясь в интересы таких, как он и мой тесть, Альтман.

– Мне нужны гарантии, Николай Иванович, – говорю я, и мой голос звучит спокойно, но каждый мускул в моем теле напряжен. – Рык, проник на мою территорию. Чтобы обезопасить свои земли, мне нужен порт. Без него все разговоры всего лишь пустой звук.

Меня начинает нервировать затянувшаяся беседа. Пока я здесь, в этом душном кабинете, торгуюсь за кусок территории, мои люди ищут Эда.

Каждая клетка во мне вибрирует, потому что мне приходится откладывать то, что по-настоящему для меня важно. А вся эта гребаная дележка, борьба за власть – это все не имеет смысла, если я не могу в открытую жить так, как мне хочется.

Мне так осточертели эти дележки, что хочется все послать к чертям, и сбежать к Буре, и вместе с ней спрятаться от всего проклятого мира.

И пока она ждет меня в особняке, мысли о ней как раскаленная игла у меня под ногтями. Я обещал ей головы ее обидчиков, а вместо этого играю в чертову дипломатию.

Мой телефон в кармане пиджака начинает настойчиво вибрировать. Я игнорирую его. Потом еще раз. И еще. Это Иван. Начальник моей охраны. Он не стал бы звонить без крайней необходимости.

Хорват замечает мое напряжение.

– Проблемы? – спрашивает, сощурившись.

Я медленно достаю телефон. Экран горит множеством пропущенных вызовов. Все от Ивана. И меня обдает ледяной волной. Потому что без повода он не стал бы трезвонить, особенно когда я на важных переговорах.

– Мне нужно отлучиться на пару минут, – поднимаюсь и выхожу в холл, но совершенно не испытываю облегчения от хотя бы временной передышки, которую призывал мысленно пару минут назад.

Тревога засела под ребрами, и я чувствую, как сосет под ложечкой, потому что я понимаю: случилось нечто из ряда вон выходящее.

– На особняк произошло нападение, – слышу в динамике, и весь мир разлетается вдребезги. Воздух вышибает из легких.

– Юнона? – мой собственный голос звучит хрипло, чужим шепотом. Мне плевать на все и всех, важно знать, что она в порядке.

В динамике повисает пауза. Длинная, как сама вечность.

– Похищена. Аркадий ранен, но он видел похитителей. Ее забрал Аслан Каримов.

Что-то внутри меня ломается. С треском. Я не кричу, не бегаю в припадке.

Я замираю, переваривая услышанное. В ушах – звон, как после взрыва. Перед глазами застывает лицо Юны. Девушки, которой я обещал, что никто и ничто не обидит ее.

“Я никому не отдам тебя… Я не переживу этого снова”.

Мои же слова, которые снова оказались пшиком. Я снова ее подвел и не смог уберечь.

Я чувствую, как зубы сжимаются до тех пор, пока не начинают крошиться. От затылка по позвоночнику разливается холод, заставляя заледенеть все внутренности.

Не прощаясь иду к выходу, встречаясь со своими людьми и давая распоряжения Ивану.

– Немедленно поднять всех, кто спит! Всех, кто дышит! Я хочу знать о передвижении каждой твари в городе! Найти мне Каримова! Из-под земли достать! И верните мне Юнону! Живую!

Я влетаю в лифт. Мое отражение в зеркальной стене кажется чужим. На меня смотрит настоящий монстр. Минотавр. Тот