Единственная любовь бандита - Юлия Михайловна Герман

Внизу слышится топот ног, а снаружи доносятся крики.

– Стой! – пытаюсь остановиться, но он тащит меня вперед. – А как же Нина?

– Она им не нужна… – бросает он. – Думаю, они пришли за вами.

– Но что с ней сделают, если не найдут меня? – впервые с момента инцидента с собаками я ощущаю панический ужас. – Нет, нет, нет! – упираюсь ногами в пол.

– Юнона! С ней все будет в порядке. Охрана позаботится об этом.

– Нет! Я не согласна! – как бы я ни сопротивлялась, ни упиралась ногами, но Аркадий сильнее меня.

Он отодвигает в сторону стеллаж со всяким инвентарем, и за ним открывается

еще одна лестница.

– Спускаемся тихо, – проталкивает меня на узкий лестничный пролет, куда с трудом помещается один человек.

– Аркаш, почему ты не вывел Нину? – всхлипываю.

Я боюсь за женщину, ставшую мне другом. Она единственная заботилась обо мне все это время, и я ощущаю себя предателем по отношению к ней.

Аркаша не отвечает. Его пальцы, впившиеся в мое предплечье, красноречивее любых слов. Он солдат, получивший приказ спасти меня любой ценой. Ценой жизни Нины, других охранников… Ледяная волна страха сменяется тошнотворным чувством вины. Из-за меня гибнут люди.

Лестница ведет в сырой, плохо освещенный подвал. Воздух пахнет сыростью и плесенью.

– Куда мы? – шепчу я, спотыкаясь о неровный каменный пол.

– Теплотрасса, – коротко бросает Аркаша, отпихивая ногой тяжелую решетку в дальнем углу. За ней зияет темнота. – Она выведет нас за пределы участка. Быстро!

Сверху, сквозь толщу перекрытий, доносится новый звук. Душераздирающий женский крик. Я цепенею, услышав голос Нины. Но он практически сразу обрывается. Меня начинает трясти, и я не в силах сделать шаг.

– Я не могу! Они убьют ее! – у меня начинается истерика.

Аркаша резко разворачивается. Его лицо в тусклом свете единственной лампочки жесткое и незнакомое.

– Они убьют вас! Или того хуже – заберут. А потом Арес сойдет с ума, пытаясь вас выкупить, и положит всех, кто ему еще верен. Вы хотите быть разменной монетой в его войне? Хотите, чтобы из-за вас погибло еще больше людей?

Его слова бьют больнее пощечины. Он прав. Я тот самый якорь, который тянет Ареса на дно. Моя смерть или похищение сведут его с ума, и тогда кровь польется рекой.

Стиснув зубы, я киваю и пролезаю в проем. За мной следует Аркадий, тут же закрывая решетку изнутри.

Вокруг нас абсолютная темнота. Она давит. Но пробираясь на ощупь, прижимаясь к холодной, влажной стене, я не думаю о том, что происходит наверху в особняке. Впереди слышится лишь эхо наших шагов и отдаленный гул, возможно от работы котельной. Мы идем несколько минут, которые кажутся вечностью.

Внезапно мой охранник останавливается.

– Тихо, – шепчет он.

Я задерживаю дыхание, прислушиваясь к звукам. Сначала у меня не получается расслышать то, что насторожило Аркадия. А потом… получается различить тихие, осторожные шаги. Мы не одни в туннеле. И кто-то поджидает нас впереди.

Аркадий молча отталкивает меня себе за спину. Металлический щелчок снятия предохранителя звучит в темноте оглушительно громко.

– Стой! Кто идет? – кричит он.

В ответ вспыхивает ослепляющий луч фонаря, выхватывая из мрака его напряженное лицо и ствол пистолета.

– Новый приказ от Поликратова. Выход заблокирован, – раздается спокойный голос. – Возвращаемся в особняк и выводим объект другим маршрутом.

Я вздыхаю с облегчением. Но Аркаша не опускает оружия.

– Пароль? – рявкает он.

В тишине повисает напряженное молчание.

– Какой пароль? Свои же, черт возьми! – звучит в ответ, но в голосе впервые проскальзывает нотка неуверенности.

Этой доли секунды хватает, чтобы мой охранник нажал на курок. Выстрел громыхает в замкнутом пространстве, оглушая меня. Луч фонаря пляшет, и я слышу крик. Но в ответ тут же брызгают огненные вспышки и раздается свист. Аркаша грузно падает на колено, хватаясь за плечо. Следом я вздрагиваю от еще одного выстрела, от которого мой охранник дергается, а потом оседает.

– Жив? – кричит кто-то из нападавших.

– Жив, сука, попал в броник! – следует ответ.

И тогда из темноты, заслоняя собой своих людей, выходит он. Высокий, весь в черном и с пистолетом в руке.

Сердце узнает его раньше, чем разум, потому что я никогда не видела его в таком виде. Луч фонаря выхватывает знакомые, слишком правильные черты лица, которое когда-то было для меня спасением.

Аслан.

У меня перехватывает дыхание, а в ушах начинает шуметь. Это не может быть правдой.

– Нона, – произносит он, и его голос звучит так же мягко и убедительно, как и тогда, когда он клялся меня любить и защищать. – Все кончено. Иди ко мне, родная. Я здесь, чтобы забрать тебя.

Глава 47

Я стою вжавшись в стену, не в силах издать ни звука. Шок настолько сильный, что мне сложно даже дышать.

Аслан – инициатор всей этой стрельбы? Человеческого страха?

У меня волосы на голове шевелятся от одной мысли об этом. Потому что он не такой. Он не Арес! Он не может быть таким жестоким.

Холод сползает по затылку, опускаясь к позвоночнику, парализуя.

– Нона… – приближается ко мне Аслан и протягивает руку, и только теперь я окончательно понимаю, что это не сон.

– Ты… – из меня вырывается хриплый шепот. – Это… твоих рук дело? Ты отдал приказ на штурм?

Аслан делает шаг вперед, напряженно осматривая меня и останавливая взор на моих глазах.

– Поехали домой, любимая, – говорит он тихо, протягивая руку. – Я приехал спасти тебя.

– От кого? – во рту пересыхает, и ноги наливаются свинцом от осознания всего ужаса случившегося. – Ты… твои люди стреляли…

– Нона, поехали домой. Там все обсудим. Я так скучал. Ты даже не представляешь, что со мной было, пока я думал, что тебя больше нет. Я так перед тобой виноват.

– А перед людьми, которых убили по твоему приказу? Перед ними? Их близкими?

– Я отдал приказ спасти тебя. От этого маньяка, который держал тебя в заточении. Который убил тебя в глазах всего мира! Разве быть… – морщится, – мертвой тенью, грязной тайной – это та жизнь, которую ты заслуживаешь?

Наверное, он прав. И все его слова – это именно то, что меня беспокоило в какие-то моменты. Но… В последнее время я не думаю о том, что происходит за пределами особняка. Будто ничего за стенами высокого забора не существует. И весь мой мир сузился до тех людей, что обитают в его небольшом периметре, но самое главное – сосредоточился на человеке, владеющем всеми моими эмоциями.

– Зачем?.. – вспоминаю, что он