Единственная любовь бандита - Юлия Михайловна Герман

Но глядя на лицо свекрови, я понимаю, что ее беспокоит не столько факт моего выживания, сколько то, что я нахожусь под крышей ее дома.

– Мама, вы теперь живете в другом месте.

– Я с этой… – она краснеет, собираясь сказать какую-то гадость, но, видимо, воспитание не позволяет, – не собираюсь жить вместе! Она мне не рада!

А мне становится смешно. Потому что этой женщине никто не способен угодить. Если ко мне были претензии сначала по поводу веры и принадлежности к их культуре, то к новой жене сына не должно быть таких вопросов. Тогда в чем же проблема?

– Мама, – произносит Аслан сурово. – Сейчас не время для капризов. Поезжайте обратно. Юнона пережила тяжелую травму. Ей нужен покой.

– Покой? – фыркает Сана Давыдовна, ее глаза сверкают ядовитым блеском. – А моему покою кто уделит внимание? Ты поселил в нашем доме покойницу! Что скажут люди? Что скажет Камилла? Она же твоя законная жена, носит твоего ребенка!

– Камилла знает свое место, – холодно отвечает Аслан. – И вы тоже должны его знать. Я позабочусь о том, чтобы вам было комфортно в новом доме. А здесь живет моя первая супруга. Таково мое решение.

– Твое решение погубит тебя! – голос свекрови дрожит от ярости. – Она принесла тебе только несчастье! Посмотри на нее! Что в ней такого, ради чего ты готов снова все разрушить? Что за напасть такая?! А я еще поразилась, с чего вдруг ты переселил меня в новый дом.

Я больше не слушаю, поднимаюсь выше и вжимаюсь в стену, стараясь стать невидимкой. Каждое слово свекрови как удар хлыстом. Она права. Я несу несчастье. Я разрушила жизнь Ареса, а теперь разрушаю жизнь Аслана. Меня нет в живых. Я – призрак, который тянет за собой в могилу всех, кто оказывается рядом.

– Довольно! – Аслан повышает голос, и в его тоне звучит та самая сталь, которая пугает. – Вы покинете этот дом. Сейчас же. Рамиль, проводите мою мать.

– А она что? Так и не поздоровается? Или и вправду притащил домой призрак первой жены? – взвизгивает мать Аслана.

Я делаю глубокий вдох и выхожу из укрытия, встав на вершине лестничной площадки, смотря прямо в глаза Сане Давыдовне.

– Всего доброго, – говорю холодно.

Из темноты коридора появляется охранник. Свекровь бросает на меня последний, полный ненависти взгляд, разворачивается и, громко стуча каблуками, уходит. Ее фигура растворяется в полумраке, а звук шагов постепенно затихает.

В холле воцаряется тягостная тишина. Аслан проводит рукой по лицу и поворачивается ко мне.

– Прости, – говорит он тихо. – Она не должна была здесь оказаться. Не должна была закатывать сцен.

– Почему? – мой голос звучит глухо. – Она права. Я – призрак. Меня не существует. Ты пытаешься оживить мертвеца, Аслан. Это безумие.

Его выражение лица мгновенно меняется, и в глазах вспыхивает знакомый огонь одержимости.

– Ты жива! Ты дышишь, ты стоишь передо мной, и это самое главное! И я заставлю тебя жить! Заставлю забыть его! Заставлю полюбить меня!

Он взлетает по ступенькам ко мне, но я отступаю, натыкаясь на стену. Отступать больше некуда.

– Не подходи, – шепчу я. – Я тебя предупредила.

– Что ты сделаешь, Нона? – он усмехается, но в его усмешке нет веселья. – Поцарапаешь меня? Убежишь? Куда? Мир думает, что ты мертва. У тебя нет ни паспорта, ни денег, ни друзей. Только я. Твой муж. Твой спаситель.

Он прав. Я в ловушке. В роскошной, уютной когда-то и совершенно опостылевшей сейчас ловушке.

Без Ареса… мысль о нем снова пронзает меня острой болью. Без него мне совершенно плевать на происходящее.

– Лучше смерть, – вырывается у меня. – Лучше настоящая смерть, чем эта пародия на жизнь.

Лицо Аслана искажается. Он хватает меня за плечи, впиваясь пальцами в кожу.

– Никогда! – рычит он. – Даже не думай! Ты будешь со мной. Мы будем счастливы. Я научу тебя быть счастливой.

Его лицо слишком близко, я чувствую его дыхание, вижу каждую прожилку в его радужках. И в этих глазах я не вижу того Аслана, которого знала. Только одержимого безумца.

– Хорошо, – говорю я тихо. – Хорошо, Аслан. Все будет именно так, – у меня нет сил бороться.

Он замирает, удивленный моей внезапной покорностью, и его хватка ослабевает.

– Что?..

– Я устала, – говорю я, глядя куда-то мимо него. – Устала бороться. Устала ненавидеть. Ты хочешь, чтобы я жила? Я буду жить. Принеси мне воды. Пожалуйста. Пересохло в горле.

Он смотрит на меня с недоверием, но в глазах появляется проблеск надежды. Аслан так отчаянно хочет верить, что все его жертвы не напрасны, что запросто принимает ложь за истину.

– Конечно, – он отпускает меня. – Я сейчас. Иди в спальню, я принесу.

Он поворачивается и, спускаясь по лестнице, идет к кухне.

А я делаю, что сказано. Поднимаюсь в свою спальню… и закрываюсь изнутри.

Нет сил видеть кого-то. Падаю на кровать, планируя остаться в таком положении навечно.

– Нона, открой! – Аслан стучится в дверь.

– Оставь меня в покое, – говорю я так, чтобы он меня услышал.

– Нона, не дури…

– Уйди, Аслан. Я хочу спать.

– Я волнуюсь за тебя! – пытается он уговорить меня открыть.

В этот момент внизу раздается оглушительный грохот.

Я замираю, не зная, чего ожидать.

– Нона! Спрячься! – кричит Аслан до того, как я слышу звуки его удаляющихся шагов.

Вокруг становится слишком тихо. Мне даже кажется, что мне послышался весь этот грохот. А затем дверь в комнату срывается с петель.

Я подскакиваю, смотря на место, где мгновение назад висело деревянное полотно.

Но когда в проеме появляется громадная фигура, из меня вырывается тихий вскрик.

Он стоит, слегка расставив ноги, одной рукой опираясь на косяк, будто не в силах держаться самостоятельно. Его темная рубашка пропитана чем-то темным, на лице – сажа, кровь и выражение абсолютной ярости. Его грудь тяжело вздымается, а черные как смоль глаза горят адским пламенем.

– Кажется, – хрипит Арес, делая шаг вперед, и его низкий голос заставляет вибрировать стены, – я опоздал на свои похороны. Но успел, чтобы проводить в последний путь твоего мужа.

Глава 55

– Арес! – я вскакиваю на ноги, но не двигаюсь с места.

Смотрю на его высокую фигуру и весь адский облик, что теперь кажется еще более зловещим и жутким, чем всегда, и до конца не осознаю, что передо мной именно он – мой Минотавр.

Сердце под ребрами сходит с ума, стараясь пробить себе дорогу наружу, к нему. К тому, по кому горевало, кого оплакивало и без кого не хотело биться.

– Ты жив…

Все