Единственная любовь бандита - Юлия Михайловна Герман

край кардигана. Она выглядит такой маленькой и беззащитной, и это зрелище выворачивает мне душу. Я хочу прижать ее к себе и никогда больше не отпускать. Хочу, чтобы все это закончилось.

– Он сказал… – голос ее срывается. – Он сказал, что Камилла родит ему ребенка… для нас.

Воздух в комнате внезапно густеет, усложняя дыхание. Даже мои ребята у дверей замирают, стараясь стать невидимыми.

– Он окончательно спятил, – выдыхаю я, чувствуя, как сдерживаемая ярость снова пытается прорваться наружу. Но сейчас не время думать о гневе. Сейчас нужно быть осторожным с Бурей, как с раненой птицей. – А ты что?

– Я? Была в шоке. Потому что я уверена, Камилла не пережила бы подобной подлости.

– Уверен, так и есть. Камилла – хорошая девушка и не заслуживает подобного, как и тот ребенок, которого она должна была родить. – Он тебя не любил, – говорю я жестко, заставляя себя быть беспощадным, чтобы она распрощалась с его жертвенным образом. Ее нужно вытащить из этой трясины. – Он хотел владеть тобой. Как ценным трофеем. Как вещью, которая когда-то досталась не тому хозяину. Любовь не ломает, Юна, и не принуждает. Она… – я запинаюсь, потому что сам-то я что сделал? – Она иногда слишком поздно просыпается. И готова на все, чтобы исправить свои ошибки.

Я делаю шаг к ней, сокращая расстояние. Буря не отступает, но и не тянется навстречу. Просто смотрит сквозь меня, будто я призрак.

– А твои ошибки? – спрашивает она тихо. – Ты их исправил?

Вопрос бьет точно в цель. Нет. Не исправил. Не могу воскресить нашего ребенка. Не могу стереть годы ее страданий. Не в состоянии вырезать из ее памяти те ночи, когда она плакала, сидя взаперти. Все, что я могу, – это больше не ошибаться.

– Я пытаюсь, – звучит слабо, но это единственная правда, что у меня есть. – Каждый день. И начну с того, что увезу тебя отсюда. Прямо сейчас.

– Куда? – в ее голосе паника. – В особняк? В ту же золотую клетку? Только теперь без Нины… без Аркаши…

– Нет, – перебиваю я. – Не в особняк. Туда мы больше не вернемся. Я продаю его. У меня есть другое место. Тихий дом у озера. Никто о нем не знает. Только мы.

Она смотрит на меня, ища подвох.

– А твоя жена? Тесть? Твой… бизнес? И те, чьи головы ты мне обещал?

– С женой я разберусь. Альтману я больше не нужен. Как и он мне. Я отработал свой долг. А бизнес… – я усмехаюсь беззвучно. – Бизнес теперь будет тихим и легальным. Таким, каким захочу его сделать я. Насколько это возможно. Я устал от войны, Юна. Устал от крови. Хочу просто жить, и чтобы ты была рядом.

Это звучит как сказка. Слишком красиво, чтобы быть правдой. И она это понимает. В ее глазах – усталость целой жизни.

– Мне страшно. Я не знаю, кто я теперь. Уродливая тень той, которой нет в живых.

– Ты – моя Буря, – говорю я, и слова вырываются сами, из самой глубины души. – Всегда ею была. А имя… имя мы придумаем. Новое. Или вернем старое. Это не важно. Важно то, что ты жива. И я жив. И между нами сейчас нет ни решеток, ни врагов, ни обязательств перед кем-то. Есть только ты и я. И этот гребаный шанс, который мы оба чуть не проебали.

Я протягиваю к ней руку.

– Поехали со мной. Домой. Дай мне один шанс. Всего один. Если я снова облажаюсь… если ты не захочешь остаться… я отвезу тебя, куда скажешь. Даю слово.

Она смотрит на мою руку, потом на мое лицо. Ее взгляд блуждает по шрамам, по саже, по следам крови, что уже начинают подсыхать.

Кажется, что проходит целая вечность.

Потом она медленно поднимает тонкую, бледную руку и кладет свою ладонь в мою.

Я сжимаю хрупкие пальчики.

И в этот миг я понимаю: битва только начинается. Битва с ее страхами, с моими демонами, с призраками прошлого.

– Иван, машину, – бросаю я через плечо, не отрывая глаз от Юны.

Мы выходим из дома, который когда-то был ее убежищем, а стал новой ловушкой. Рассвет только-только начинает размывать черноту неба на востоке. Грязно-серый, неуверенный свет.

Я усаживаю ее на заднее сиденье бронированного внедорожника, сажусь рядом, и Иван садится за руль.

– Координаты знаешь, – говорю я.

Машина плавно трогается с места, оставляя позади особняк Каримова, где теперь хозяйничает тишина и смерть.

Юна сидит прижавшись лбом к холодному стеклу и смотрит, как утекает в прошлое еще одна часть ее жизни. Я не трогаю ее, не пытаюсь заговорить. Просто позволяю находиться рядом и прожить этот момент.

Дорога впереди длинная. И я не знаю, что ждет нас в том доме у озера. Но я знаю, что теперь Буря со мной. И этого пока достаточно.

Глава 58

– Тише, тише, – прижимаю к себе Юну крепче, когда она снова вскрикивает и вздрагивает во сне. – Я тут, с тобой, – касаюсь губами ее лба и вдыхаю запах ее волос. – Все хорошо.

Буря перестает всхлипывать и замирает у меня в объятиях, пряча лицо на моей груди, и вместе с тем, как затихает она, мое сердце начинает стучать ровнее.

Парадокс, что одна и та же женщина способна заставить мой пульс сбиваться с ритма и она же способна вернуть мне покой.

Несколько дней тишины и принятия новой реальности, в которой больше нет места ничему иному, кроме нас двоих.

Еще не все вопросы решены, не все поплатились за содеянное. Но нам нужна эта передышка. Нужно время восстановить силы и душевный покой. Иначе мы не достигнем успеха в том, что задумали… мы оба слишком уязвимы.

Когда Юна бодрствует, я не разговариваю о делах, не отвлекаясь ни на что, полностью сосредотачивая внимание на своей женщине.

В краткие моменты ее предрассветного сна проверяю телефон. Десятки пропущенных вызовов и однотипных посланий от Альтмана меня больше не трогают. Я сделал все, чтобы укрепить его позиции, обозначил, в каком направлении мы будем развиваться, упрочил связи, избавился от стервятников, нацеленных на то, чтобы пошатнуть наш бизнес. И теперь имею право заняться своей жизнью, в которой нет места другим женщинам, кроме Бури.

Он поставлен в известность. То, насколько болезненно для Михаила проходит принятие этой новости, меня заботит в меньшей степени.

      Поэтому я отгоняю прочь все те мысли, которые мешают мне дышать свободно. Рядом с Юной я хочу наконец-то жить. Если раньше меня стимулировала месть, то