Единственная любовь бандита - Юлия Михайловна Герман

– Я же сказал, что не оставлю тебя, – его хриплый голос разлетается по комнате, заполняя пространство и проникая мне под кожу.

– Жив… – повторяю я, как мантру, и горло сжимает спазм.

И вся та боль, горечь, печаль и чувство бесконечного одиночества, что съедали меня изнутри, пробиваются наружу слезами.

– Жив… – оседаю на пол.

– Буря, – через мгновение Арес оказывается возле, падая на колени и хватая меня за плечи. – Девочка моя, – обнимает меня. – Проклятие мое, сила и счастье! – прижимает к груди.

Сквозь металлический запах крови пробивается аромат его тела. Тот самый, который я готова вдыхать вечность, и мне все равно будет мало. И только ощутив его, услышав стук сердца, что шумными толчками проламывает себе дорогу под мощной грудью, я понимаю, что это и правда он. Мой Арес.

Его объятия сжимают меня так сильно, что я чувствую каждую рану на его теле, каждую напряженную мышцу. Мои пальцы впиваются в его мокрую от крови рубашку, и я боюсь отпустить, будто он может рассыпаться в прах, оказаться миражом, порожденным моим отчаянным сознанием.

– Как? – задыхаюсь я, уткнувшись лицом в его шею. – Аслан сказал…

– Он ошибся, – хрипит Арес, и его голос звучит так, будто каждое слово дается ему с трудом. – Он поверил в то, во что его заставили поверить. Я был в ловушке, но не в могиле.

Снаружи, внизу, раздаются новые выстрелы, крики, грохот. Война, которую он принес с собой, бушует в стенах моего прежнего дома. Но здесь, в этой комнате, лишь мы вдвоем.

Пусть вокруг полыхает весь мир, мне плевать. Если в эти мгновения рядом Арес, то мне больше ничего не нужно.

Он отстраняется, чтобы посмотреть мне в лицо. Его ладони, грубые и окровавленные, обхватывают мои щеки. Темные глаза, черные как смоль, выжигают мне душу и в то же время возвращают в меня жизнь.

– Почему так долго? – единственный вопрос, что сейчас волнует меня. – Почему ты шел за мной так долго?

Его лицо искажает гримаса боли и ярости. А мне становится страшно не за себя, а за тех, кто стал причиной всего этого.

– Я все объясню, родная, – он прижимается губами к моим и тут же отстраняется. – Отвечу на все вопросы. Но потом…

Он поворачивает голову к дверному проему, и его тело снова напрягается, будто приготовившись к прыжку. В его позе читается готовность убивать. Минотавр почуял врага и сейчас заточен на то, чтобы его уничтожить.

– Арес, нет… – хватаю его за рукав. – Не надо. Просто… увези меня отсюда.

Я не знаю, жалею ли я Аслана, ненавижу ли его, но я не хочу больше смертей. Мне не нравится быть причиной мужских войн и разменной монетой в них.

Он смотрит на меня, и в его глазах настоящая буря.

– Он должен ответить, Юна. За все.

– Он уже ответил. Он потерял все. И кажется, растерял разум, – говорю я тихо. – Это страшнее смерти.

На лестнице раздаются быстрые, тяжелые шаги. Арес рывком поднимается на ноги вместе со мной и одним движением ставит меня за свою спину, выхватывая пистолет, который был заткнут за пояс брюк. Его огромное тело становится живым щитом.

В дверном проеме появляется Иван. Его лицо в саже, на рукаве темное пятно.

– Босс. Дом очищен. Его люди либо нейтрализованы, либо бежали. Каримов… – он бросает взгляд на меня, – скрылся. Видели, как он выпрыгнул из окна кабинета в сад.

Арес не двигается, но я чувствую, как его ярость снова закипает, натягивая каждую жилу.

– Найти! – рычит он. – Я хочу его голову!

– Арес, – касаюсь его спины.

Я смотрю на него. На этого гиганта, израненного, истекающего кровью, но все еще полного неукротимой силы. Я вижу ту же ярость, что горела в его глазах все эти недели, когда он искал виновников того, что мы оказались по разные стороны правды и свободы шесть лет назад. И теперь та же сила направлена против Аслана.

Отговорить Поликратова от мести – все равно что попытаться остановить ураган. Это та самая черная энергия, что держит его на ногах, дает смысл каждому вдоху после тюрьмы. Если я отниму это у него сейчас, вырву из рук ту самую справедливость, которую он для себя выковал из ненависти, я сломаю что-то важное. Лишу его не просто цели, а права на собственное исцеление. Его покой лежит по ту сторону расплаты. И он должен пройти этот путь до конца.

Я не буду его останавливать.

– Пожалуйста, вернись ко мне, – говорю я тихо, но четко. Голос не дрожит. – Закончи это. Чтобы больше ничто не стояло между нами. Никогда. И больше не оставляй меня одну.

Он смотрит на меня, и в его взгляде читается благодарность. Он ждал сопротивления, уговоров, слез. Но я даю ему то, в чем он нуждается больше всего: понимание.

– Я делаю это для нас, – шепчет он. – Найди Каримова, – его голос звучит как скрежет камней. – Я хочу видеть его. Лично, – обращается к Ивану.

Арес бросает начальнику охраны короткие, рубленые команды. Сеть уже закинута. Охота началась. Он поворачивается ко мне, и его взгляд смягчается.

– Лёха будет здесь через десять минут. Он осмотрит тебя. Будь с ним.

– Иди, – перебиваю я. – Я буду здесь, ждать тебя.

Он тяжело кивает, еще раз пробегает взглядом по моему лицу, словно пытаясь запомнить, а затем разворачивается и уходит, растворяясь в темноте коридора. Его шаги звучат тяжело. Шаги хищника, взявшего след.

Я остаюсь стоять посреди комнаты, вдруг осиротевшая без его грозного присутствия. Тишина, наступившая после выстрелов, кажется оглушительной.

Но даже зная, что собирается сделать Арес, я отказываюсь думать об этом. С меня хватит боли и страданий, я не могу больше рассчитывать только на себя и готова закрыть глаза на то, какой ценой мы получим свой мир и воссоединение.

И если нам двоим нужно было умереть, чтобы воскреснуть и наконец-то обрести счастье, то плевать мне на все остальное.

Это единственный путь к покою. Для нас обоих.

Глава 56

Арес

– Ну, привет, дружище! – возвышаюсь над Каримовым, стоящим передо мной на коленях.

Азиз и Роман держат его за плечи, фиксируя на месте. Он не успел уйти далеко. Мои люди поймали его до того, как он смог покинуть территорию особняка.

– Что ж ты так, Асланчик? – присаживаюсь на корточки, чтобы видеть глаза этого ублюдка, которого когда-то считал другом. – Столько крови