Берегись, дракон! Или беременные будни попаданки - Вернэлия Хайд

Мишель носилась по залу, как вихрь, таская корзины с цветами и лентами. Её рыжие кудри подпрыгивали, а голос звенел, перекрикивая шум. Она поймала мой взгляд и помчалась ко мне, чуть не опрокинув стол с кубками.

— Аделин! — воскликнула она, хватая меня за руку. — Ты должна посмотреть, что мы сделали с аркой! Она теперь как драконьи крылья, честно! Хотя Дариан, конечно, всё чуть не испортил, когда решил, что он великий декоратор.

Она закатила глаза, но я заметила, как её взгляд метнулся к Дариану, который стоял у центральной арки, украшенной резными драконьими гербами. Он полировал свой меч с таким видом, будто готовился к турниру, а не к свадьбе. Его ухмылка была, как всегда, нахальной, и он подмигнул Мишель, отчего та фыркнула, но щёки её предательски порозовели.

— Рыжая, я всего лишь предложил добавить больше огня, — сказал он, небрежно прислонившись к арке. — А ты чуть не снесла мне голову своей лентой.

— Это был бы прогресс для твоей головы, — отрезала Мишель, но её губы дрогнули в улыбке.

Я рассмеялась, чувствуя, как их перепалка снимает часть напряжения, которое сжимало моё сердце. Но мысли о Селесте тут же вернулись. Её голос, холодный и ядовитый, всё ещё звучал в моей голове, как эхо. Я повернулась к Катрин, которая проверяла звёзды над потолком, поправляя их положение.

— Катрин, твой детектор готов? — спросила я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё кипело. — Если Селеста попробует ещё раз, я хочу знать об этом первой.

Катрин кивнула, отбрасывая волосы с лица. Её глаза были серьёзными, но в них мелькала искренняя забота.

— Да, я закончила, — ответила она, указывая на узор над столом с кубками. — Если в вине или еде появится что-то подозрительное, мы сразу узнаем. Но, Аделин, нам нужна дополнительная охрана. Если за этим стоит Велар, он не ограничится одним трюком.

Я сжала кулаки, чувствуя, как гнев вспыхивает внутри, как искра в сухой траве. Двойняшки шевельнулись, их тепло напомнило мне, зачем я здесь. Я не позволю Велару или его приспешнице Селесте добраться до моих детей.

— Если он думает, что может навредить моим малышам, — сказала я, мой голос дрожал от ярости, — он сильно ошибается. Я раздавлю его, как жука.

Рейн вошёл в зал, и я почувствовала его присутствие, как тёплый ветер в холодный день. Он двигался с уверенностью, от которой моё сердце невольно забилось быстрее. Его голубые глаза нашли мои, и он улыбнулся, но я видела тень тревоги в его взгляде. Он подошёл ко мне, его рука легла на мою талию, и я почувствовала себя чуть спокойнее, хотя внутри всё ещё бурлило.

— Как дела? — спросил он, его голос был низким, почти успокаивающим, но я знала, что он так же насторожен, как и я.

— Пока всё в порядке, — ответила я, глядя на него. — Но я не успокоюсь, пока Селеста не ответит за свой яд. И пока мы не разберёмся с Веларом.

Он кивнул, его пальцы сжали мою руку, передавая тепло, которое на миг заставило меня забыть о страхе.

— Мы усилили охрану, — сказал он. — Кайрен и Катрин добавили защитные барьеры вокруг зала, а Дариан проверил все входы. Но я хочу, чтобы ты была осторожна, Аделин. Ты и малыши — моя главная забота.

Я кивнула, чувствуя, как его слова согревают, несмотря на холод, который поселился в груди после вчера. Я посмотрела на зал: звёзды Катрин сияли, как настоящее небо, ленты Мишель кружились в воздухе, а Дариан с Кайреном проверяли украшения, переговариваясь о чём-то своём. Всё выглядело идеально, но я не могла избавиться от чувства, что что-то не так.

И тут я почувствовала это — холодный укол, как будто чей-то взгляд впился мне в спину. Я обернулась, но в зале были только мои друзья, несколько студентов и слуги, таскающие кубки и цветы. Мои пальцы дрогнули, и я сжала руку Рейна, пытаясь понять, что меня встревожило. И тогда я услышала шёпот, холодный и острый, как нож:

— Наслаждайся последним днём, пироманка.

Голос Селесты. Я резко повернулась, вглядываясь в тени у дальней стены. Что-то шевельнулось — слишком быстро, слишком неестественно. Я шагнула вперёд, готовая броситься за ней, но тень исчезла, оставив только эхо её смеха, как ядовитый дым. Мои друзья замерли, их лица напряглись. Рейн сжал мою руку сильнее, его глаза сузились, вглядываясь в угол, где растворилась тень.

— Она здесь, — прорычала я, мой голос дрожал от гнева. — И я найду её, даже если мне придётся перевернуть каждый камень в этой академии.

Рейн кивнул, его рука всё ещё держала мою, как якорь.

— Мы найдём её, — сказал он, его голос был твёрдым, как клятва. — Но сначала — свадьба. Мы не дадим ей испортить наш день.

Я посмотрела на него, чувствуя, как его уверенность проникает в меня, как тепло от костра. Двойняшки шевельнулись, их тепло напомнило мне, что я сражаюсь не только за себя. Я кивнула, сжимая его руку в ответ.

— Хорошо, — сказала я. — Но если Селеста покажется, я не обещаю, что оставлю от неё хоть прядь волос.

Мишель хихикнула, подбрасывая ленту в воздух, а Дариан ухмыльнулся, полируя меч с удвоенной энергией. Катрин и Кайрен переглянулись, их руки снова соприкоснулись, и я почувствовала, как зал наполняется не только суетой, но и чем-то большим — надеждой, дружбой, силой. Но где-то в тенях Селеста ждала своего шанса, и я знала: завтрашний день будет не только днём свадьбы, но и днём битвы.

Глава 53

Я стояла в своей комнате, глядя в зеркало, и пыталась унять дрожь в пальцах. Сегодня был день нашей свадьбы, и моё сердце билось так, будто хотело вырваться наружу, чтобы броситься к Рейну. Платье, которое я выбрала, было моим бунтом против традиций: длинное, струящееся, с глубоким вырезом, расшитое тонкими серебряными нитями, напоминающими звёзды. Вместо туфель — сапоги из мягкой кожи, с вышивкой, похожей на драконьи крылья. Я знала, что Рейн оценит мой выбор — он всегда любил мою дерзость.

Мои руки скользнули к животу, где двойняшки шевельнулись, их тепло было как мягкий толчок, как будто они шептались: «Мама, мы с тобой». Они были моим якорем, моим смыслом, и я чувствовала, как любовь к ним переплетается с любовью к Рейну, создавая что-то большее, чем я сама.

Дверь распахнулась, и в комнату ворвалась Мишель, её рыжие кудри подпрыгивали, как солнечные лучи, а глаза сияли восторгом. Она держала букет из зачарованных роз,