Доктор-попаданка. Служанка в доме Ледяного дракона - Диана Фурсова

— И теперь кто-то хочет открыть, — сказала Марина.

Айсвальд кивнул.

— Сегодня дверь щёлкнула, — сказал он. — Я почувствовал.

Марина подняла рукав. Метка светилась слабым голубым.

— Я тоже, — сказала она. — Значит, нас двоих тянет туда. И это… плохо.

Айсвальд молчал. Потом выдохнул:

— Ты хочешь знать, как это снять.

— Да, — сказала Марина. — И быстро. Потому что у вас две недели до столицы, и одна буря уже почти убила гостя. Следующая убьёт кого-то важного — и Совет получит повод разорвать вас.

Айсвальд сжал пальцы.

— Снять пакт можно только тем, чем его заключали, — сказал он глухо. — Кровью и… перволёдом.

Марина напряглась.

— Перволёд — это что?

— Это кристалл из запретного ледника, — сказал Айсвальд. — Ледник, который никто не трогает. Потому что он… живой.

Марина почувствовала, как холод пробежал по спине.

— То есть нам нужен артефакт, — сказала она.

— Или ингредиент, — тихо сказал Айсвальд. — Кусок перволёда. Или «Сердце льда». Называют по-разному. Без него печать не переписать.

Марина резко выдохнула.

— Отлично, — сказала она, и в голосе прозвучало больше отчаяния, чем она хотела. — Значит, чтобы выжить, надо лезть в ледник, который никто не трогает, потому что он живой.

Айсвальд посмотрел на неё — и на секунду его лицо стало почти мягким.

— Я не хочу тебя туда тащить, — сказал он тихо.

— Вы думаете, меня кто-то спрашивал, хочу ли я в ваш мир? — огрызнулась Марина, но тут же смягчилась. — Простите. Я устала.

Айсвальд молча поднялся и подошёл ближе. Он снял с плеча плащ и набросил на Марину — резко, грубо, как будто это не жест заботы, а приказ.

— Теплее, — сказал он.

Марина замерла. Ткань пахла им — холодной хвоей и металлом. Плащ был тяжёлый. И это ощущение — будто он накрыл её собой — ударило странно.

— Спасибо, — сказала она тише.

Айсвальд не ответил сразу. Он поднял руку — медленно — и остановил пальцы над её запястьем.

— Можно? — спросил он тихо.

Марина моргнула. Он снова спрашивал.

— Можно, — выдохнула она.

Его пальцы коснулись ткани на её рукаве — не кожи. И всё равно метка вспыхнула. Холод пробежал по нервам, как ток.

Марина вздрогнула.

Айсвальд замер.

— Больно? — спросил он.

— Непривычно, — честно сказала Марина. — Как будто… меня подключили к вашей системе.

Айсвальд выдохнул коротко, почти смех.

— Ты умеешь говорить странно, — сказал он. — Но… да. Это связь.

Марина подняла глаза.

— Тогда вы должны мне доверять, — сказала она. — Потому что я уже внутри этой связи. Хотите вы этого или нет.

Айсвальд смотрел на неё слишком близко. И в этот момент у Марины снова возникло то же ощущение, что на танце: ещё шаг — и это станет чем-то другим. Не разговором. Печатью.

Айсвальд будто тоже это почувствовал. Он резко отступил на полшага.

— Не сейчас, — сказал он глухо.

— Я и не… — Марина выдохнула, чувствуя, как горят щёки. — Я не…

— Я знаю, — перебил Айсвальд. — Но дом не отличит «не» от «да». Понимаешь?

Марина стиснула зубы.

— Понимаю.

За дверью послышались шаги. Торн.

— Милорд, — сказал он, входя без привычного стука, — Рина готова говорить. Но только если вы… если вы сами.

Айсвальд напрягся.

— Где она?

— В караулке, — ответил Торн. — И… — он бросил взгляд на Марину, — у неё нашли перчатки и печать. Не ваша. Не Совета. Другая.

Марина почувствовала, как у неё внутри холодеет.

— Печать? — переспросила она.

Торн кивнул.

— Знак на металле. Как… треснувший круг и крыло. Но не как у Совета. И не как у вас.

Марина посмотрела на Айсвальда.

— Это может быть знак пакта? — спросила она тихо.

Айсвальд побледнел.

— Может быть, — сказал он.

Марина выдохнула.

— Тогда мы не просто боремся с Советом. Мы боремся с тем, кто умеет трогать вашу печать изнутри.

Айсвальд посмотрел на неё так, будто в этот момент принял решение.

— Торн, — сказал он холодно, — готовь людей. Тех, кому доверяешь.

Торн выпрямился.

— Милорд?

— Мы поедем к леднику, — сказал Айсвальд.

Марина резко подняла голову.

— Сейчас?!

— Скоро, — поправил Айсвальд. — Как только я переживу эту ночь и не дам Совету разорвать мой дом. — Он посмотрел на Марину. — Ты со мной.

— Вы уверены? — Марина сама не знала, чего в её голосе больше: страха или решимости.

Айсвальд подошёл ближе — и на этот раз не отступил.

— Я не уверен ни в чём, — сказал он тихо. — Кроме одного: без тебя я уже был бы мёртв. А без перволёда я стану тем, чего боюсь.

Метка на запястье вспыхнула — как согласие.

И где-то далеко, в глубине поместья, снова раздался знакомый довольный щелчок — будто западная дверь улыбнулась тому, что услышала слово «ледник».

Глава 8. «Дорога в ледник»

Рину привели в караулку под утро — в одном тонком платьице, с перчатками в руках и с таким лицом, будто она уже умерла и просто забыла упасть. Марина вошла следом за Торном и сразу почувствовала запах: страх, грязь, холодный пот. Никакой магии для этого не нужно — достаточно один раз поработать в приёмном покое.

Айсвальд стоял у стены, не садясь. Плащ на плечах, глаза спокойные, но спокойствие было ледяным, как крышка на кипящей воде. Рина увидела его — и буквально осела, упёршись лбом в свои ладони.

— Милорд… я… я не…

— Перчатки, — сказал Айсвальд.

Рина дрожащими пальцами протянула. Торн шагнул было вперёд, но Марина качнула головой: пусть герцог сам. Здесь чужие руки — лишний повод.

Айсвальд взял перчатки и развернул их так, чтобы Марина увидела внутреннюю сторону: на тонкой коже были едва заметные белые следы — сухой порошок. Похоже на соль льда. Похоже и на спорыш.

— Это… — Марина вдохнула. — Ты их надевала ночью?

Рина вздрогнула.

— Я… да… Но я не трогала милорда! Я не смела!

— Ты трогала двери, — сказал