Самый (худший) лучший муж - Ольга Белозубова

Но нет, он что-то мычит и поворачивается на бок.

Фух. Выдыхаю и на цыпочках спешу в ванную комнату. Рановато я проснулась, всего шесть утра. Ну да уснуть уже все равно не смогу.

Позволяю себе вволю понежиться под теплыми струями воды, а когда выхожу, Марка нет ни в постели, ни в комнате. Вот и славненько.

Через пару минут раздается стук в дверь — горничная приносит поднос с кофе. Видите ли, Марк Антонович распорядился.

Интересно, где он сам? Надеюсь, я успела ретироваться вовремя и будущий муж не знает, что всю ночь дрыхла на его плече как взаправдашняя невеста.

Впрочем, это хорошо, что его нет — не испортит такое славное утро очередным приказом или очередными обидными словами.

Я беру свою кружку и выхожу на балкон с намотанным на голову полотенцем, присаживаюсь в плетеное кресло и делаю маленький глоток.

Небольшая кружка приятно греет подушечки пальцев.

М-м, это же не кофе, а напиток богов! А аромат...

Расплываюсь в довольной улыбке, наблюдая за пушистыми облачками, что плывут по голубому небу, и вдруг периферийным зрением отмечаю какое-то движение внизу.

Опускаю взгляд и вижу будущую свекровушку. Судя по тому, как поднята ее голова, она тоже меня видит. Не отказываю себе в удовольствии махнуть рукой с балкона, прямо как принцесса подданным.

Елизавета Карловна разворачивается и плывет в свой домик.

Вот это я удачно вышла кофе попить, ай да я!

Допиваю и спешу в свою спальню собираться на работу — ее никто не отменял.

* * *

День идет своим чередом, и к вечеру я чувствую себя выжатой как лимон. Мечтаю о теплом душе и удобной постельке, но вместо этого еду на встречу с управляющим Елизаветы Карловны.

Вскоре любуюсь на стильную лаконичную вывеску нужного мне бутика и манекены в витрине.

Бутик называется Noble. То есть благородный.

Угу, только вот цены тут явно не благородные. Подозреваю, моей зарплаты за месяц как раз хватит на пару носков отсюда.

Вздыхаю и смотрю на часы: я приехала минута в минуту — вполне вероятно, Эдуард Германович уже меня ждет.

Когда захожу в бутик, ко мне от стойки сразу устремляются две девицы, и я четко читаю выражение их лиц: «Девушка, что вы тут забыли?» Нет-нет, они вежливы и даже улыбаются, но я много общаюсь с людьми и такие взгляды различаю на раз-два.

Озираюсь в поисках управляющего Елизаветы Карловны.

— Здравствуйте, меня должны ждать.

— Здравствуйте, Элина, рад вас видеть, — раздается знакомый мужской голос сбоку.

Я поворачиваю голову вправо и вижу, как Эдуард Германович встает с диванчика в глубине бутика.

Девицы сразу становятся подобострастными, предлагают мне чай-кофе.

И начинается вакханалия. Меня крутят как куклу, приносят наряд за нарядом.

Как ни странно, наши вкусы с Эдуардом Германовичем совпадают, мне нравится то же самое, что и ему, за некоторыми исключениями.

Я ума не приложу, куда носить всю эту гору одежды, однако сопротивляться смысла не вижу. Мне, скорее всего, придется бывать с Марком на различных мероприятиях, и мои наряды явно не подойдут. Буду считать эти покупки рабочим реквизитом.

Я примеряю костюм за костюмом, платье за платьем, однако вскоре чувствую сигналы внутренней батарейки: осталось два-три процента.

— Я больше не могу, — так и заявляю.

— Вы еще долго продержались, Элина, — добродушно ухмыляется Эдуард Германович. — Позвольте угостить вас чашечкой чаю перед тем, как отвезти домой.

Вот оно! А я все думала, когда начнется допрос с пристрастием. Хотя на самом деле я почему-то не чувствую ни малейшей угрозы от управляющего Елизаветы Карловны. Он совсем не кажется мне каким-то интриганом.

Вскоре мы загружаем кучу пакетов в багажник, а через пятнадцать минут устраиваемся за столиком в ресторане.

Я жду расспросов о моем прошлом, однако вместо них Эдуард Германович спрашивает совсем другое:

— Скажите, вы счастливы, Элина?

И смотрит на меня. Внимательно-внимательно.

Я теряюсь и мучительно соображаю, что бы такого ответить. Ну вот совсем не таких вопросов я ждала!

Однако чувствую: начну сейчас врать и притворяться, он все сразу поймет, слишком проницателен. Выбираю другую тактику.

— Да, вот только... — вздыхаю я и опускаю взгляд.

— Что только? — подается вперед Эдуард Германович.

— Ну, — мнусь я и развожу руками, — вы лучше меня знаете Марка, знаете, каким он может быть твердолобым и жестким. Он пока не привык оставлять работу на работе.

— Знаю.

— В общем, он у меня командир, — улыбаюсь я. — Конечно, между нами все завертелось очень быстро, мы не успели узнать друг друга толком. Вот, наверстываем.

Я делаю глоток чая и продолжаю:

— Эдуард Германович, вы не подумайте, я понимаю, почему Елизавета Карловна так недовольна. Конечно, я, по ее мнению, совсем не подхожу ее сыну.

Губы собеседника трогает легкая улыбка.

— Элина, а вы сами что думаете?

И снова он ставит меня в ступор своим вопросом.

«Мы точно не подходим друг другу!» — надрывно кричит сознание, а память тела меж тем услужливо воссоздает те ощущения, что я испытывала сегодня утром, когда проснулась в объятиях Марка.

Я невольно медлю с ответом и отвожу взгляд, а когда снова фокусируюсь на Эдуарде Германовиче, он уже улыбается не таясь.

— Я так и думал.

В смысле? Я же ничего не сказала!

— Может, у вас есть какие-то вопросы? — склоняет голову набок собеседник. — Я помню Марка еще ребенком.

— Вот как? — Мои брови ползут вверх.

Нет уж, ничего не хочу знать об этом твердолобом остолопе. Хотя...

— Эдуард Германович, — понижаю голос я, — тогда расскажите, почему Марк считает, что незаменимых людей нет, и никогда никого не просит остаться?

Собеседник протяжно вздыхает и устремляет взгляд вбок.

— Это долгая неприглядная история, Элина.

— Я не тороплюсь, — живо отвечаю я.

А ну как передумает и не станет ничего объяснять?

Думаю, попроси я самого жениха рассказать о себе, он разве что хмыкнет и даст понять, что лезу не в свое дело. И это действительно так. Брак фиктивный, и он не обязан разливаться соловьем передо мной.

И нет бы мне правда поумерить пыл, однако я — сама не знаю почему — испытываю назойливый внутренний зуд: страсть как хочется узнать, откуда растут ноги у такой позиции будущего муженька. Позиции, которую можно коротко назвать «мне никто не нужен».

Эдуард Германович делает знак официанту и просит принести еще чаю.

— Что вы знаете о детстве Марка?

Теперь тяжело вздыхаю я.

— Ничего, — развожу руками. — Если честно, Марк не спешит делиться со мной воспоминаниями о детстве, обходит стороной эту тему.

— Я могу его понять, — потирает подбородок управляющий Елизаветы