Самый (худший) лучший муж - Ольга Белозубова

буду заниматься в то время, пока Элина вчера отдыхала с Эдуардом Германовичем. Вообще-то, это ее работа, однако именно я сидел и выбирал подарки для ее родных. Не заявляться ведь с пустыми руками.

Только вот как прикажете угодить будущим родственникам, если я с ними даже не знаком? Пришлось расспрашивать Элину на работе, выяснять, кто чем увлекается.

Она ответила, но сразу скептически заявила:

— Моих подарками не задобрить. Наоборот, как бы хуже не вышло.

Это мы еще посмотрим. Коробкой конфет, может, и не задобрить, но у меня кое-что посерьезнее.

По крайней мере с младшими детьми Епанчиных долго размышлять не пришлось. Ее сестры как раз поступили на первый курс, а значит, им для учебы вполне подойдут мощные новенькие ноутбуки. Для каждой, а не один на двоих. Подозреваю, они и так многое, если не все, делят на двоих.

Младшему брату Элины присмотрел отличный графический планшет — он, оказывается, вполне серьезно увлекается рисованием.

Борису Евгеньевичу, ее отцу, купил рыболовные снасти.

А вот с подарком для ее матери пришлось повозиться. В итоге с подсказкой Элины выбрал набор каких-то там крутых кастрюль. Кастрюль! Никогда не думал, что женщина может искренне радоваться подаренной кухонной утвари. Видимо, может.

Нет, я честно переспросил: может, не стоит дарить посуду? Оказалось, все-таки стоит.

Теперь все это добро ждет в багажнике, потому что мы едем знакомиться с ее родителями сразу после того, как купим платье.

Конечно, я захватил с собой ноутбук, чтобы спокойно поработать и разгрести почту. Сижу за низким столиком на диване, передо мной чашка с чаем и открытый монитор.

Однако меня постоянно отвлекают звонками, а еще то и дело приходится смотреть на очередное платье Элины.

Не понимаю, отчего девушки столько внимания уделяют свадебным платьям. Они же все практически одинаковые, как по мне.

После четвертого платья я приспосабливаюсь и, зажимая левым плечом телефон, правой рукой показываю «класс», продолжая разговаривать с финансовым отделом.

Элина вздыхает, бурчит что-то себе под нос и снова идет в кабинку переодеваться.

Через время выплывает в следующем наряде, и я пожимаю плечами:

— Вроде ничего.

«Ничего хорошего», — добавляю про себя. Право слово, к чему столько кружева? Золушка бы обзавидовалась, в такой пышной юбке немудрено запутаться и упасть.

Следующий наряд еще хуже. Слышали выражение «баба на чайнике»? Вот, я имею возможность воочию увидеть, как это. Платье настолько пышное, что Элина в нем попросту теряется.

Не выдерживаю и морщусь. Элина смеется и заговорщически шепчет:

— Да знаю, знаю.

Заливается смехом, с трудом собирает юбки и уплывает.

Надо же. Я думал, она сейчас губы надует и скажет, что я ничего не понимаю в красоте.

Видимо, нужно время, чтобы избавиться от такого свадебного монстроплатья, потому что Элины все нет и нет.

Я наконец-то погружаюсь в работу с головой и лишь через время слышу словно издалека тихое покашливание. Отрываю взгляд от ноутбука и понимаю, что не сдержался, — моя челюсть в прямом смысле слова отвисает.

Я в полном обалдении медленно веду взглядом сверху вниз. Элина ли это? Тяжеловесных образов как не бывало. Передо мной стоит манящая русалка с убранными вверх волосами, отчего ее шея кажется длинной, а линия плеч так и манит к ним прикоснуться.

Платье из кружева плотно облегает ее талию и бедра, расширяясь к низу. Не знаю как, но Элина в этом достаточно простом, по сравнению с остальными, платьем кажется вышедшей из морской пены богиней.

Трясу головой. Брр... Марк, что за романтическая хрень? Ты еще встань на колено и спой серенаду. Это просто платье. И просто Элина.

Я подхожу ближе и легонько провожу пальцами по плечу, трогая ткань на ощупь.

— Нравится? — скромно интересуется Элина, крутится, чтобы я мог рассмотреть платье и со спины.

Отчего-то даже ее улыбка в этом наряде кажется светящейся. А вид сзади... Я молча сглатываю слюну.

— Нравится, — серьезно киваю я и резким тоном продолжаю: — Все, хватит крутиться. Молодец, берем. Давай быстренько переодевайся, и поехали, время не ждет.

Улыбка Элины мигом гаснет, она кивает и снова уходит в кабинку.

Через час я паркую машину у дома, в котором живут родители Элины, и поворачиваюсь к ней:

— Ты готова?

— Я-то готова, — усмехается она. — Вопрос, готов ли ты?

Разумеется. Я в своей жизни провел столько переговоров, что и не счесть. И с этими справлюсь. Любые родители будут счастливы отдать дочь замуж за меня, тем более что и дочь не против.

Право слово, что может пойти не так?

* * *

Элина

Вот так вот — только что спрашивала, готов ли к знакомству Марк, а оказалась не готова сама.

С каждой ступенькой меня все сильнее охватывает внутренняя дрожь. Уже прямо перед дверью в квартиру родителей решимость терпит поражение в жестокой схватке с желанием развернуться и позорно сбежать.

Ну правда, о чем я думала? Как буду смотреть в глаза родителям и убеждать их в своей неземной любви к Марку, которого знаю без году неделя? Умей я убедительно врать, проблем бы не возникло. Только вот я не умею, по крайней мере маме и папе. Эх...

В итоге я так и делаю — разворачиваюсь к Марку и тоненько пищу:

— Может, перенесем?

Тот изгибает бровь и иронично хмыкает:

— Вот еще. Элина, свадьба через два дня, а потом и свадебное путешествие. Жми.

Он кивает на дверной звонок. Сам не может, потому что увешан подарками не хуже новогодней елки.

Странно, даже не возмущается, что приходится собственноручно тащить все пакеты на четвертый этаж. Лифт в этом доме, разумеется, отсутствует как класс.

Я дрожащей рукой нажимаю на звонок и нервно переминаюсь с ноги на ногу.

Нет, конечно, я заранее сообщила родителям, что приду с мужчиной и у нас отношения. Мама даже порадовалась, что я воспрянула духом и не лью слезы по Егору, сказала, подготовит папу. Только я смалодушничала и ни словом не обмолвилась о скорой свадьбе и о том, с кем именно у меня отношения.

Ну а что? Вильман эту кашу заварил, вот пусть и убеждает родителей, что на всем белом свете не найти лучше кандидата на руку и сердце их дочери.

Дверь открывается, и у меня нещадно закладывает уши — так громко верещат двойняшки Маша и Юля:

— Элька, Элька!

Они трясут белокурыми кудряшками и виснут у меня на шее, стискивая в объятиях так крепко, что я охаю.

За их спинами стоят родители и Данька, младший член нашего семейства. Впрочем, по его словам, ему «аж