Самый (худший) лучший муж - Ольга Белозубова

Ну надо же, Серж собственной персоной!

Отчего-то я не верю его обеспокоенному тону ни на грош, потому что не слышала шагов. Наверняка этот напыщенный индюк с фиолетовыми волосами стоял рядом и втихомолку потешался над тем, как я кричала.

Однако не стоит выдавать себя и злить его, тут и к гадалке не ходи. Делаю вид, что считаю произошедшее чистой случайностью:

— Серж, что-то с дверью. Откройте, пожалуйста, со своей стороны.

Стилист безуспешно дергает за ручку, а затем интересуется:

— Элина, душенька, возможно, вы не повернули фиксатор замка?

Я начинаю закипать. Он за идиотку меня держит? Стараюсь, чтобы голос звучал максимально спокойно:

— Повернула.

— Я понял. Сейчас вернусь с ключом.

Несколько минут, пока Сержа нет, кажутся мне вечностью. В этом замкнутом пространстве словно становится жарче, как только представляю разъяренного Марка. Еще и темные стены давят.

Так, Элина, успокойся, ты же никогда не страдала клаустрофобией и сегодня уж точно не стоит начинать.

Может, я все-таки придумала заговор, а его и нет. Серж откроет, и все будет хорошо.

«Наверно, в следующей жизни...» — всплывает в голове строка из песни, автора которой я даже не силюсь вспомнить. Издаю нервный смешок и прислушиваюсь к шагам снаружи.

Ничего. Тогда я попросту прислоняю ухо к двери и замираю.

Блин, ничего не разобрать, кроме «бу-бу-бу». Потом голос становится чуть громче, но все равно получается выхватить лишь короткое «понял».

Шаги становятся громче, и вскоре в замочной скважине с той стороны раздается заветное шебуршание.

Я жду, затаив дыхание и скрестив пальцы, однако в итоге разочарованно выдыхаю после того, как Серж сетует:

— Ничего не выходит, видимо, замок заело. Элиночка, придется вызывать мастера. Я позвоню, не переживайте. Ума не приложу, как так вышло, никогда такого не было!

«Ну конечно», — саркастично цокаю я про себя. Сомнений больше нет: это тщательно спланированная акция.

— Серж, прошу вас поторопиться. Я не хочу опоздать на собственную свадьбу.

— Конечно-конечно! Нижайше прошу прощения за причиненное неудобство...

А речевые обороты прямо как у Елизаветы Карловны. В этот момент чувствую непреодолимое желание повыдергать все его фиолетовые волосенки, уж слишком приторно вежлив его голос. И ни капли раскаяния.

Сразу понимаю: обещанный мастер придет тогда, когда будет слишком поздно.

Значит, надо придумать что-то такое, что заставит Сержа открыть дверь раньше. Только вот что? Притвориться, что мне плохо? Вдруг не поверит? Второго шанса не будет.

Нужно что-то другое.

Думай, Элина, думай.

Под потолком имеется маленькое окошко, но оно настолько мало, что вылезти через него я смогу разве что по частям. Не вариант.

Мыло, туалетная бумага и освежитель воздуха тоже не рисуются мне спасителями.

Тумбу под раковиной я вдоль и поперек излазила до этого, там до обидного пусто.

Конечно, любая девушка буквально из ничего способна соорудить салат, шляпку и скандал, но в данном случае я бессильна. Скандал не поможет, шляпка из туалетной бумаги тоже.

Я медленно опускаюсь по двери вниз, прижимая колени к себе. Платье уже не берегу — толку-то. Пора признать: я проиграла.

Мой взгляд бесцельно блуждает по темному помещению и вдруг цепляется за что-то непонятное за унитазом. Я вскакиваю с места и сую руку туда, где унитаз соединяется с канализационной трубой.

О как. В моих руках пачка сигарет, а внутри — зажигалка. Видимо, стилист покуривает тут втихомолку.

Алилуйя!

Пагубная привычка Сержа мне на руку. Пора устроить тыщ-тыдыщ.

Я вооружаюсь туалетной бумагой и зажигалкой и приступаю к осуществлению нехитрого плана.

Вскоре из-под двери тянется дымок и жуткая вонь — кто б знал, что горящая туалетная бумага так воняет.

А я начинаю истошно орать:

— Пожа-а-а-ар! Пожа-а-ар!

Через пару минут начинаю жалеть о сделанном — кажется, я уже вся провонялась едким дымом, который все больше заполняет туалет, а Сержа все нет.

Раздумываю, не пора ли тушить мой «костер», как вдруг дверь открывается рывком, и я не мешкая вываливаюсь наружу.

— Элина, вы в порядке? — теперь обеспокоенность в голосе Сержа вполне себе натуральная.

Я мчусь наверх и первым делом хватаю телефон. Черт, осталось всего полчаса.

Испепеляю взглядом Сержа, который начинает пятиться, приоткрыв рот.

— Я не... — хрипит он.

— Угу, — мрачно подытоживаю я, цапаю свою сумочку и вылетаю из салона.

Слава богу, такси останавливается через полминуты, и я качу по улицам города, пытаясь привести себя в человеческий вид.

Водитель то и дело бросает взгляд в зеркало заднего вида, изучая мою фешенебельную прическу. Да сама в шоке, что уж.

Через десять минут воронье гнездо превращается во взрыв на макаронной фабрике, а мы встаем в пробку.

— Бли-и-ин, — стону я вслух.

— Это надолго, — сетует водитель.

Только этого еще не хватало! Я ерзаю по сиденью с полминуты, но потом со всей неотвратимостью осознаю: придется пешком.

И бегу. Бегу-у-у-у... В туфлях на каблуках.

Хочется бросить все к черту, в конце концов, свадьба нужна не мне. Но нельзя, Епанчины не бросают слов на ветер.

Неужто все-таки успею? Похоже на то. Ух, чую, Марк будет как минимум полчаса рассыпаться в благодарностях!

Однако когда я, чуть ли не вываливая язык от усталости, поднимаюсь по лестнице загса, меня ждет совсем другой прием.

Марк даже делает шаг назад, настолько его впечатляет мой вид. Он тянет носом и морщится — похоже, запах гари не выветрился, просто я к нему уже привыкла.

Слава богу, я сама себя не вижу, а то, может, и не решилась бы нестись сюда сломя голову.

— Марк, я не виновата! — громко шепчу я. Соображаю, говорить ли правду: это все-таки его мать, однако в итоге решаю, что стоит. — Меня в салоне заперли, боюсь, что по наводке Елизаветы Карловны.

Марк иронично изгибает бровь и окидывает меня совершенно нечитаемым взглядом. Молчит секунд пятнадцать, а потом зло выплевывает:

— Элина, сама струсила, но потом все-таки передумала, так и скажи. Нечего валить на мать, она бы до такого не опустилась.

Теперь он смотрит на меня как хозяин на щенка, который погрыз мебель. И мебель дорогая, но и щенка не выкинешь.

— Пошли, — шипит он, разворачивается и заходит внутрь.

Я неверяще смотрю ему в спину и чувствую, как в уголках глаз выступают злые слезы.

И правда, чего я ждала? Что он поверит мне, а не матери? С чего бы.

«Да, ты увидела в нем человека. Но это не взаимно», — добивает меня внутренний голос.

Хочется развернуться и на самом деле уйти, но вместо этого смахиваю слезинки тыльной стороной ладони и плетусь следом.

«Несколько месяцев, Элина, всего несколько месяцев».