Самый (худший) лучший муж - Ольга Белозубова

Сестры выпускают меня из объятий, вовсю глазея на моего статного кавалера, мигом смирнеют и одновременно бурчат:

— Здрасте.

Также одновременно розовеют и шмыгают за спину родителям.

— Ну что же вы стоите, — добродушно улыбается мама. — Проходите.

Мы входим, и я чувствую, как неловко Марку — он едва помещается в тесном коридорчике со всеми пакетами и обводит нехитрое убранство взглядом, слегка подняв брови. Ну да, не особняк, и ремонт старенький. Извините, не все рождаются с золотой ложкой в одном месте.

Зато чистенько и уютно.

В следующую секунду я тяну носом. М-м, судя по волшебным запахам, мама встала к плите с раннего утра.

— Борис Евгеньевич. — Папа протягивает руку Марку, не дожидаясь, пока я его представлю.

Потом смотрит на его блестящие начищенные ботинки и выглаженные брюки, сводит брови.

«Они сошлись. Волна и камень, стихи и проза, лед и пламень...» — некстати всплывает в голове отрывок из «Евгения Онегина».

Да, папа у меня — работяга, он сразу видит, что Марк в жизни не держал ничего тяжелее компьютерной мышки.

Впрочем, он не то чтобы против работников умственного труда, просто переживает за меня, боится, что очередной «пиджачок» разобьет мне сердце.

Жених сгружает часть пакетов на пол и отвечает твердым рукопожатием.

— Марк.

— А это, — папа притягивает к себе маму за плечи, — моя жена, Наталья Романовна. Будем знакомы.

Затем кивает на детей:

— Маша, Юля, Данил.

— Очень приятно, — обаятельно улыбается Марк, и двойняшки незаметно мне подмигивают и кивают.

Знаю я, что значат их ужимки: одобряют мой выбор. Угу, если бы он был мой... Выбор, не Марк.

Марк жмет ладонь Даньке, который, как обычно, надел безразмерную черную толстовку, и в разговор вклинивается мама:

— Пойдемте в зал, тут тесно.

Мы гурьбой топаем в зал, где уже накрыт стол, и я поворачиваюсь к родным:

— Мы не с пустыми руками.

Сестры и брат удивленно рассматривают пакеты.

Данька басовито тянет:

— Эль, так до Нового года еще далеко...

— Это не на Новый год, — поясняю я. — Просто так, в честь знакомства.

— Начнем с Юли и Маши. Элина рассказала мне, что вы первокурсницы. Так? — обращается к двойняшкам Марк.

— Так, — синхронно кивают сестры.

— Тогда держите. Чтобы учиться было проще и легче.

Марк по очереди достает из пакетов ноутбуки и протягивает девчонкам.

Те круглыми глазами смотрят на перевязанные бантами коробки и не решаются брать. Да знаю я, знаю. Наверняка эти ноуты стоят целое состояние, вот сестры и сомневаются.

Они переглядываются с братом, у которого такие же круглые глаза, а потом и с родителями.

Я не выдерживаю этих переглядываний и восклицаю:

— Да берите уже!

Юлька и Маша расплываются в улыбках и наперебой благодарят Марка:

— Спасибо! Мы пойдем посмотрим.

Они радостно выбегают из зала, и Марк достает планшет для Даньки.

Данька так же быстро ретируется, чтобы рассмотреть подарок.

Мама с папой переглядываются, и я кожей ощущаю повисший в воздухе вопрос: «Вы банк ограбили?»

Следом Марк достает рыболовные снасти для папы, и тот крякает от удивления, рассматривая обновки.

Когда речь доходит до мамы, та и вовсе ахает, прикрывая рот ладонями.

— Я так давно о них мечтала! — восклицает она, глядя на коробку с кастрюлями. — Спасибо!

Они снова бросают в меня взгляды вроде «дочь, что вообще происходит».

Я лишь развожу руками и меняю тему:

— Мамочка, я такая голодная. Тебе помочь на кухне?

— Ой, что же это я, — сетует мама и кивает на места за столом, — садитесь, я сейчас принесу горячее. Дети уже поели, пора и нам.

— Как вкусно! — спустя пять минут хвалит мамино мясо по-французски Марк. Похоже, не лукавит.

Мама рдеет от смущения.

На какое-то время, пока разговор носит светский характер и крутится вокруг погоды, в воздухе царит расслабленная атмосфера.

— Что у вас новенького? — вопрошаю я у родителей, и вскоре жалею о том, что задала такой вопрос.

— Да все как обычно, кроме того, что отец новую подработку ищет, — отвечает мама.

Странно, я первый раз об этом слышу. Знаю, что папа подрабатывает сторожем в одном из близлежащих магазинчиков.

— Почему? — интересуюсь. — Что-то случилось?

— Ой, — машет рукой мама, — в принципе, не только папа ищет. Наш маленький рыночек с ларьками решили снести, и куча семей из-за этого потеряют рабочие места. На месте рынка планируют построить большой супермаркет. Этот, как его...

Она щелкает пальцами, пытаясь вспомнить, и ей помогает отец, мрачно возвещая:

— Агрохолдинг Вильман. Я не хотел тебе об этом говорить, дочь, чтобы не расстраивать, ты ведь работаешь на этого бессердечного дельца. Да что об этом судачить, мы ведь собрались не ради жалоб, правда? Выкрутимся, нам не привыкать.

Папа улыбается, но я вижу, что эта улыбка дается ему нелегко. Он не молодеет, и находить работу становится все сложнее с каждым годом — каждому подавай молодых.

Кусок мяса застревает у меня в горле, и я молчу. Понимание неотвратимости того, что вот-вот произойдет, давит бетонной плитой.

Неудобно вышло...

— Давайте лучше поговорим о вас, дети. Марк, как вы познакомились? — переводит тему папа.

— На работе, Борис Евгеньевич, — спокойно отвечает тот. — Я ее начальник.

— Подождите, — растерянно выдает отец. — Так ты... так вы... Тот самый...

— Да, тот самый Вильман, — кивает Марк и добивает родителей: — И через два дня мы с Элиной женимся.

Я мысленно хлопаю себя ладонью по лбу, понимая: сейчас что-то будет. Так и хочется придушить женишка собственными руками. Марк, ну кто так делает? А как же подготовка?

Отец откладывает вилку в сторону, сжимая ее рукой так, что белеют костяшки пальцев.

Мама громко охает, и в зале воцаряется такая глубокая тишина, что я слышу лишь, как гулко бьется мое сердце: тук-тук, тук-тук.

— Я... э-э-э... совсем забыла, — вскакивает со стула мама, — у меня пирог в духовке. Элина, поможешь?

Я киваю и встаю с места.

Вот вам и поздравления со скорой свадьбой... Так и знала, что добром это не кончится.

Мы идем к выходу из зала, как вдруг за моей спиной раздается папин голос:

— А я пойду покурю.

Ну супер, учитывая, что отец отродясь не курил.

Через минуту мы стоим на кухне. Родители закрывают дверь и нависают надо мной с обеспокоенно-хмурыми лицами.

— Доченька, — испуганно шепчет мама, берет меня за руки, — с тобой все в порядке?

Папа мрачнеет:

— Так вот к чему все эти дары, я так и знал, что-то тут не так. Пытался подкупить нас, сукин сын!

Он смотрит мне прямо в глаза и сурово приказывает:

— Снимай кофту!

— В смысле? —