Барышня из забытой оранжереи - Лилия Орланд

впечатления человека, который просто так водит женщину в ресторан. Он не собирался насладиться приятной беседой за едой, потому что вообще не смотрел на меня. Марк действительно был голоден, как и говорил. Он пришёл сюда поесть.

Но зачем привёл меня? К тому же заказал две порции, пусть и не дал мне возможности выбирать.

Я размышляла, предполагая и рассматривая со всех сторон разные варианты. Всё сводилось к одному – Берри хочет, чтобы я расслабилась от вкусной еды и тишины. Но затем последует то, что мне не понравится. И я должна быть к этому готова.

Однако Марк не спешил переходить к делу. Я была настороже, замечая вкрадчивые нотки в его голосе, которым он осведомился о моих впечатлениях.

– Как вам кухня?

– Спасибо, было очень вкусно, – поблагодарила я и задала свой вопрос: – Сколько я должна вам за обед?

Не знаю, можно ли попросить здесь раздельный счёт, не выдавая себя. Однако быть должной Берри я не собиралась.

– Вы ничего не должны мне, Ксения. Обед – это такая малость, – голос его стал ниже и ещё вкрадчивее.

– Я настаиваю. Назовите сумму, и я верну её вам.

Не знаю, почему, но подспудно я чувствовала, что соглашаться нельзя. Ни в коем случае. Иначе пожалею.

– Кто вы такая, Ксения? – поинтересовался Марк, наконец отбрасывая ненужную любезность.

Он вперил в меня пристальный взгляд, демонстрируя, что будет ждать ответа. И не позволит солгать.

Я задумалась. Что ему сказать? Правду Азалия запретила говорить кому бы то ни было. Да и не вызывал Берри у меня доверия. И вообще – что он вкладывает в свой вопрос?

Марк устал ждать моего ответа, поэтому спросил снова. На этот раз именно то, ради чего всё и затевалось.

– Кто вас нанял, Ксения? И с какой целью?

– Что вы имеете в виду? – ещё начиная говорить, я действительно не понимала. Однако стоило завершить вопрос, до меня дошло: – Вы что, считаете, меня кто-то подослал к Азалии?

– А это не так? – Марк насмешливо изогнул бровь.

– Конечно, нет! – обвинение казалось надуманным и лишённым логики. – Зачем кому-то меня присылать?

– Ну не знаю, – протянул Берри, откидываясь на спинку стула. – Например, чтобы уговорить тётушку не продавать оранжереи. А потом проследить, что они простоят пустыми до осени.

– Вы говорите ерунду! – теперь я по-настоящему возмутилась.

– Неужели? – бровь Марка поднялась ещё выше.

– Да! – выкрикнула, поскольку меня заполнял гнев. – Между прочим, за минувшие два дня я сделала в оранжереях больше, чем вы за десять лет! Вы бросили Азалию одну в тот момент, когда она больше всего нуждалась в поддержке. Вы предали её! А спустя столько времени являетесь и требуете продать усадьбу, потому что почуяли наживу. Вас интересуют только деньги! Знаете, почему вы во мне заподозрили подлость?

– И почему же?

– Потому что каждый судит по себе!

Я вскочила. Стул от резкого движения проехался назад, проскрежетав ножками по полу. Внимание обедающих устремилось к нам. Я видела, как Берри скользнул взглядом по посетителям, прежде чем тоже подняться.

– И ещё, – добавила я, – если в вас есть хотя бы капля любви к тётушке, не заставляйте её продавать оранжереи. Лучше помогите сохранить их!

– Почему вдруг ей понадобились оранжереи? – Марк выглядел обескураженным. – Азалия десять лет даже не смотрела в их сторону. Там всё поросло быльём.

– Да как вы не понимаете, – я вздохнула. Какими же ограниченными бывают мужчины! – Ей было больно. Азалия потеряла любимого человека и не сумела сохранить дело его жизни. Но продать оранжереи для неё равносильно предательству Валентина. Поэтому она сделает всё, чтобы их сохранить. А я помогу ей. И не стойте у меня на пути!

С этими словами я обогнула Берри и решительно направилась к выходу. Его взгляд жёг мне спину. Я боялась, что он догонит меня и продолжит сыпать своими глупыми обвинениями. Однако Марк остался на месте.

Я вышла из ресторана. Лишь захлопнув за собой дверь и вдохнув полной грудью, остановилась. Меня переполняли эмоции.

Этот Марк Берри, как он посмел такое обо мне думать?! Сам мерзавец и всех вокруг считает такими же!

Глава 17

Я пошла обратно на рынок. По пути вспоминала ориентиры, чтобы не заблудиться. Хорошо, что внимательно смотрела по сторонам, замечая то изогнутое дерево, то яркое кашпо или резные ставни.

До рынка добралась быстро. Минуя опустевший ряд, где Марк нанял работников, почувствовала, как у меня сжимаются кулаки. Этот Берри даже начал мне нравиться, когда спас меня и так легко договорился с шестью мужчинами.

Место отдыха карманников я обошла, выйдя на центральный ряд чуть дальше. И уверенно пошла к выходу, не замечая ни запаха, ни толчеи. Глен уже, наверное, закупил всё, что поручила ему жена, и теперь сидит недовольный на козлах. Ругает нерадивую барышню, которая ходит где-то.

Я прибавила шаг. Спустя несколько минут торговые ряды сменились лошадиной парковкой. Среди возниц, ожидающих своих пассажиров, Глена я не увидела. Наверное, ждёт меня на стоянке. Решил не перегораживать выезд, раз точно неизвестно, когда я вернусь.

Поэтому я свернула влево. Стоянка была крытой, что удобно, когда рынок работает круглогодично. В машине можно и под дождём ждать, а попробуй на телеге посидеть. Вмиг промокнешь. Да и лошадок жалко.

К тому же крыша располагалась на высоте примерно двух этажей. Стены не были сплошными, иногда в досках встречались щели в десятки сантиметров. Так что почти паркинг на свежем воздухе, только от непогоды защищает.

Возницы здесь размещались не сами по себе. Стоянкой руководил крупный усатый дядька в синем засаленном халате. В руках у него была толстая книга в твёрдой обложке, в которой он делал пометки. Видимо, отмечал, кто где стоит, чтобы возницы соблюдали порядок.

Часть лошадей была без телег. Этих скакунов разместили у коновязи. Они стояли рядком, отдыхая в ожидании всадников. У некоторых к мордам крепились торбы, чтобы животные перекусили овсом. Или что любят лошадки?

Я обошла всю стоянку, чувствуя недоумение и растерянность – ни Глена, ни Розочки здесь не было. Не понимая, куда они могли деться, я вернулась к выходу. Подумав, прошлась вокруг – вдруг Глен выехал с парковки, и обратно его не пустили.

Однако и на прилежащих улицах следов своего возницы и его лошади я не