Барышня из забытой оранжереи - Лилия Орланд

пошла вперёд. Людей на рынке было много. То и дело меня толкали, наступали на ноги, цепляли шляпу. Я обмотала вокруг запястья шнурок, на котором крепилась маленькая сумочка в виде мешочка, боясь, что в такой толчее её украдут. Да и саму сумочку сжала в кулаке. Внутри лежали деньги, взятые из секретера Азалии на всякий случай.

Ряд, по которому я шла, был хоть и центральным, но очень грязным. Здесь продавали мясо, птицу и рыбу. Головы рубили прямо на прилавках, а потроха зачастую бросали под ноги. И продавцам, и покупателям.

В этом мне пришлось убедиться, когда на мои туфли брызнуло что-то холодное и гадкое. Мысленно я обругала Глена и постаралась прибавить шагу, чтобы скорее миновать эту клоаку.

Аккуратная улица с магазинчиками понравилась мне намного больше.

Ряд прервался высоким дощатым забором, исписанным углём и краской. Надписи не вызвали у меня особого интереса, то же самое, что и в моём мире – личное мнение писавших, преисполненное раздражения и обиды.

Вдоль забора стояли и сидели на земле люди с уставшими лицами, в застиранной, латанной много раз одежде. Мужчины и женщины разных возрастов.

Все взгляды устремились ко мне. Липкие и сальные, исполненные надежды или же равнодушные.

Мне не стоило приезжать сюда одной. Я поняла это сразу же, но уходить было поздно. Меня заметили, оценили и сделали свои выводы.

Два неприятных типа, сидевших на корточках у забора, обменялись взглядами и жестами, а потом поднялись. Один из них, улыбаясь щербатым ртом, двинулся ко мне.

– Чего изволит такая красивая барышня? – произнёс он, шепелявя. – Может, познакомиться?

Очевидно, тип считал себя неотразимым. Я постаралась сохранить спокойное выражение лица, хотя это было сложно. Уставшие люди обрадовались назревавшему развлечению. Никто и не подумал вступиться за меня. Только смотрели, ожидая зрелища.

Я решила не обращать на них внимания и двинулась дальше, глядя прямо перед собой. Однако типы уже почувствовали близость развлечения и не собирались отпускать меня так просто.

Они заступили мне дорогу. Щербатый выступил вперёд.

– Не так быстро, – усмехнулся он.

Я поняла, что сейчас останусь без денег. И это в лучшем случае. Покупатели в торговом ряду сюда не смотрели, к тому же эта территория была прикрыта от лишних глаз провисшей парусиной, знаменовавшей условную границу рынка.

– Дайте пройти! – я постаралась произнести это спокойно и строго. Однако голос сорвался, демонстрируя хулиганам мой страх.

Щербатый осклабился ещё сильнее и сделал шаг ко мне. Я отшатнулась, но попала прямо в руки второго типа, который непонятно когда успел зайти мне за спину.

Я забилась, пытаясь вырваться. И это вызвало новый взрыв смеха.

– Помогите же мне! Что вы смотрите! – закричала я.

У забора стояло и сидело больше двух десятков людей, но никто даже не шевельнулся мне навстречу. Хотя смотрели все. Равнодушно или заинтересованно, главное – безучастно.

Кажется, я серьёзно попала.

Испуг был настолько сильным, что из глаз у меня брызнули слёзы.

– Отойдите от неё! Оба! – мужской голос звучал спокойно и строго, в отличие от моего.

Типы сначала обернулись, а затем начали отступать. Медленно, осторожно, на лицах проступил страх.

– Что вы, барин? Мы ж пошутили, – щербатый продолжал улыбаться. Однако теперь в его голосе проступили заискивающие нотки.

Я обернулась. На выходе с рынка стоял Марк Берри, направив на моих обидчиков старинный пистолет. Дождавшись, когда они отойдут подальше от меня, я бросилась к племяннику Азалии. В этот момент я не думала о том, что он чёрствый и самодовольный. Для меня он был спасением от неприятностей. Нет, спасением от серьёзной угрозы.

Я схватилась за его локоть и держала, пока мы не покинули территорию рынка. Лишь оказавшись на улице, Марк отцепил мои пальцы. Я мелко дрожала, не в силах ничего сказать. Где-то в мыслях мелькала необходимость поблагодарить его, но не выходило собрать слова в нечто связное.

И только я чуть пришла в себя, чтобы сказать Берри спасибо, как он схватил меня за плечи, встряхнул и выпалил:

– Идиотка! Куда ты полезла?!

Его пальцы больно впились мне в кожу. Я дёрнулась, однако Марк не отпускал. Продолжал мне выговаривать.

– А если б я тебя не заметил? Если б не вступился?! Ты хоть понимаешь, что они могли с тобой сделать?! Зачем ты вообще туда пошла?!

Он был по-настоящему зол и ждал ответа.

– Я хотела нанять работников в оранжереи, – тоненько пропищала я и разрыдалась.

Это было так неожиданно. Не думала, что Берри, который только что спас меня, вдруг станет таким агрессивным. Я снова испугалась. Слёзы текли и текли, перейдя в рыдания. Я не заметила, кто именно обнял меня и прижал к груди. Но грудь у этого неизвестного была очень удобной, чтобы плакать.

Ладно, я знала, что это Марк, но не хотела признавать после того, как он на меня наорал.

Наконец рыдания стихли, я ещё всхлипывала, но понемногу начала приходить в себя. Достаточно, чтобы осознать, что у меня нет носового платка на такой случай.

Стоило об этом подумать, как Марк протянул свой платок. Белый, накрахмаленный, с вышитыми в уголке инициалами.

– Спасибо, – прогундосила я, стараясь вложить в это слово благодарность не только за платок, но и за спасение. Хотя и было непросто.

Моё отношение к Берри зависело от его поступков. А их было много, и они меняли друг друга скорее, чем я успевала осознать. То он мерзавец, то спаситель, затем снова мерзавец. Неужели нельзя остановиться на чём-то одном?

Я отвернулась и высморкалась, стараясь делать это не слишком шумно. Я уже и так идиотка по мнению Марка, не хочется, чтобы он считал меня ещё и невежей.

– Работники стоят за последним торговым рядом, – раздался у меня за спиной ровный голос. И не скажешь, что только что орал на меня. – Вы рано свернули.

– Я не сворачивала, – шмыгнув в последний раз, я решила, что готова встретиться с Марком взглядом. – Куда сказали идти, туда и пошла.

– Кто сказал? – поинтересовался Берри.

– Глен, это…

– Я знаю, кто такой Глен. Ему далеко за восемьдесят. Если он и отправил вас к отдыхающим карманникам и прочему сброду, то не со зла. Ручаюсь.

Я смотрела на Марка. Он что, защищает старика? Обычного человека, который служит его тётушке?

Более неоднозначного человека я ещё не встречала.

– Если вы на меня насмотрелись, идёмте. Ещё можно успеть нанять