Барышня из забытой оранжереи - Лилия Орланд

Вдруг за дверью раздался крик, следом за ним – грохот, сопровождаемый руганью.

Мужчина вскочил, его жена, не успев отпустить руку, повисла на ней.

– Муся, идём домой, – произнёс мужчина дрогнувшим голосом. – У меня уже всё прошло.

– Иван, сядь на место, – жена мягко потянула его вниз. Он послушно сел, однако продолжал следить за дверью напуганным взглядом.

Что ж, по крайней мере, ожидание не будет скучным, решила я, устраиваясь поудобнее.

На удивление, ждала недолго.

Мальчуган зашёл и почти сразу вышел с радостной матерью, которая, видимо, пришла убедиться, что сын здоров. Иван зашёл с супругой. Мне даже стало любопытно, для чего она там? Держать его, чтобы не сбежал? Судя по тонкому, жалобному поскуливанию, причина была именно в этом. Вышел Иван, держась за щёку, лицо искажено страданием. Кажется, бедняге вырвали зуб, причём без анестезии.

К такому доктору я бы тоже боялась ходить.

– Кто следующий? – в коридор выглянул приятный мужчина лет тридцати пяти, в круглых очёчках и белом халате с подвёрнутыми рукавами.

– Я, – пискнула и подняла руку, снова чувствуя себя девятилеткой в очереди к стоматологу в детской поликлинике.

Всё же Иван передал мне свой страх перед доктором.

– Заходите, – кивнул он и, поправив очки, вернулся в кабинет.

Я глубоко вдохнула, прежде чем подняться с места. Пришлось напомнить себе, что я уже взрослая и пришла сюда, чтобы пригласить доктора для Азалии. Так что мне нечего бояться. Ох уж этот Иван со своим дрожащим голосом.

Кабинет делила пополам громоздкая непроницаемая ширма. За ней что-то тихонько звякало и шебуршало. Наверное, напарник доктора стерилизует пыточные инструменты. Я моргнула и с усилием отвела взгляд от ширмы.

Передняя часть кабинета выглядела вполне мирно. Стол с бумагами и чернильным набором, кресла для пациентов и их сопровождающих. Видно, Иван не единственный, кого приводят насильно.

– Ну-с, на что жалуемся? – Марино Горт задал классический врачебный вопрос.

– Спасибо, доктор, у меня всё хорошо, – я улыбнулась, радуясь, что у меня действительно ничего не болит. А затем добавила: – Я думаю, моя тётушка больна, но она отказывается ехать к вам.

– Как зовут вашу тётушку?

– Азалия Берри.

– Хозяйка апельсиновых оранжерей? – как и возница, доктор произнёс слово «оранжереи» с ностальгической грустью. – В детстве апельсиновые ярмарки были у меня самыми любимыми. А на экскурсии в оранжереи ездил, наверное, раз пять. Эх, жаль, что апельсинов больше нет и оранжереи закрыты.

Я решила, что сейчас самое время озвучить цель моего приезда.

– Значит, вы согласитесь навестить тётушку в усадьбе Берри?

Марино посмотрел на меня с изумлением, словно я предлагала ему поехать в сказочную страну, которой в реальности не существует.

– В усадьбу Берри?

– Да, мы с тётушкой недавно туда переехали. И она словно сникла, постоянно жалуется на усталость, много спит. Я волнуюсь за неё, потому и приехала за вами. Вы сможете выделить пару дней, чтобы понаблюдать за ней?

– Пару дней?

Я уже засомневалась, что Горт – доктор толковый, раз так туго соображает.

– Тётушка категорически отказалась от визита к врачу, поэтому я хочу пригласить вас в гости. И чтобы вы незаметно, между делом понаблюдали за ней. Может, я и правда преувеличиваю, и Азалия просто устала от переезда.

Доктор смотрел на меня. Выражение его лица разобрать не удавалось, но я решила, что знаю причину сомнений.

– Разумеется, я оплачу ваше пребывание. Сколько скажете. У меня есть деньги, – я потрясла мешочком, в котором звякнули монеты, подтверждая сказанное.

– Когда надо ехать? Сейчас? – спросил он.

За ширмой стукнуло, оттуда вышла высокая худощавая женщина в таком же белом халате, как у врача.

– Доктор Горт, – произнесла она строгим тоном. – Вы не можете уехать сейчас, у вас – приём. Доброго дня, – бросила она мне и скрылась за ширмой.

– Эльза права, сегодня приёмный день, я не могу оставить пациентов, но завтра с удовольствием заеду в гости, если вы приглашаете, – он подмигнул мне.

– Конечно, приглашаю! Буду очень рада вас видеть, вы так мне помогли.

– Помог? – удивился Горт.

– Да, – я подтвердила, соображая, какую историю нам придумать, чтобы это был визит вежливости от знакомого. – Я ведь долго гуляла по городу и натёрла ноги, а вы оказали мне помощь. Очень любезно с вашей стороны.

– Мне кажется, вы не просто стёрли ноги, но и подвернули одну из них? – интонация доктора была вопросительной. И меня порадовало, что он подхватил мою игру.

– Не думаю, что подвернула. Ведь тогда бы я хромала на больную ногу. И не только когда вспоминала о ней, а всё время.

– Действительно, о вывихе невозможно забыть, – доктор спустил очки на кончик носа и потёр переносицу. – Значит, у вас мозоли. Проходите за ширму, снимайте туфли и чулки.

– Зачем? – удивилась я.

– Осмотрю ваши ноги, я ведь должен оказать помощь вашим мозолям.

– Но… – я почувствовала себя очень неуютно.

– Не спорьте, всё должно быть натурально.

В общем, я провела в кабинете почти полчаса. Горт внимательно осмотрел мои ступни и нашёл маленькое покраснение.

– Есть! – радостно воскликнул он.

– Эльза, смажьте мозоль госпожи… – он сделал вопросительную паузу и приподнял брови.

– Ксении Горбуновой, – представилась я.

– Очень приятно познакомиться, госпожа Горбунова, и спасибо за приглашение в гости.

Он протянул ладонь, я решила, что для рукопожатия, и вложила свою. И вдруг доктор поцеловал мне руку. Учитывая, что я сидела босой, без чулок, с поднятым почти до колен подолом, это выглядело очень странно.

И ещё более странным было то, что сразу после Горт сказал:

– С вас одна серебрушка за приём, и золотой – за выезд на дом.

– Э-э, – такая резкая смена темы застала врасплох. – Извините, у вас будет сдача?

– Эльза, – позвал доктор, одновременно кивая мне, примите у барышни оплату и зовите следующего.

Доктор сел за стол, обмакнул перо в чернильницу и, больше не глядя на меня, принялся писать.

Я отдала Эльзе две золотые монеты, получила сдачу серебряными и, ободрённая, вернулась к своему экипажу. В отличие от Глена, усатый возница ждал меня на том же месте, у начала дорожки. Не знаю, сколько он запросит, но всё равно иметь с ним дело приятно. Потому что