Лекарка из другого мира - Ольга Кобзева

стараясь, чтобы голос звучал уверенно, хотя не слишком представляю, как собираюсь шить сама на себе без анестезии. Тахира, судя по выражению лица, тоже. — Мне нужны тонкая игла, нить и зеркало. Желательно большое, но хоть какое-нибудь.

Видя мой решительный настрой, Тахира распорядилась приготовить требуемое, служанки споро бросились выполнять. Как только они вышли, в столовую залу снова заглянул Жозеуст. Я стояла в развязанной рубашке, спущенной с плеча, полуобнаженная, лишь в последнюю секунду успела натянуть ее обратно, дергая раненой рукой, от чего застонала и поморщилась от боли.

— Жозеуст! — вскричала Тахира, оборачиваясь к мужу. — Ну просила же подождать!

— Я не хотел мешать, прошу прощения, — смутился он. — Ирга, твой гэрх волнуется. Он… Артарон не справляется! — все же сообщил даргар.

— Я пойду к нему! — решительно запахнула рубашку, дергая завязки, неловко пытаясь справиться с ними одной рукой. Еще не хватало, чтобы они на Малыша удавку свою нацепили!

— Что? — опешила Тахира. — Даже перевязку не завершили еще. Жозеуст, в чем дело? Используй кашне!

— Нет! Вы поклялись! — напомнила я, глядя на Жозеуста со злостью. — Никакого кашне по отношению к моему гэрху! — рявкнула, уже просто не сдержавшись. Тут и волнение, и боль, и беспокойство о Малыше.

— Как видишь, я не нарушил клятву, а пришел за тобой! — справедливо заметил даргар, снова заставляя меня чувствовать себя неблагодарной.

— Простите. Я пойду к нему, а после мы закончим, — это уже Тахире и гораздо мягче.

— Я… я позволю гэрху прийти к дому, — глядя на набухающую кровью рубашку выдавил Жозеуст. — Давай только без криков! — попросил, подходя ближе и подхватывая на руки. Без спроса, надо сказать. — Тахира, пошли кого-нибудь к сторожке, пусть Артарон приведет гэрха к северному входу, — обратился Жозеуст к жене, выходя со мной на руках из столовой.

Я бы и хотела возразить, но здравый смысл возобладал. Крови я потеряла довольно много. Осколок большой, засел глубоко, мне кажется, артерии не задеты, ведь пульсации нет, да и я бы уже потеряла сознание, будь это так. Значит, венозное. Но очень уж обильное.

Жозеуст шагал размашисто, мой вес ему будто и вовсе не доставлял дискомфорта. Северный вход — тот, которым пользуются слуги, перед ним большое пустое пространство. Пока шли, по дороге встретили немало людей, отшатывающихся при виде своего хозяина с мной на руках. Кровь уже пропитала рубашку и теперь капала на пол, но беспокойство о Малыше перевешивало все. Не позволю надеть на него это адское приспособление! Раз уж Жозеуст по какой-то причине так мне благоволит, буду этим пользоваться. Решено!

Стоило нам выйти наружу, я услышала рев Малыша. Мой друг рвался ко мне. Как бы Артарон ни пытался его сдержать, это было не в его силах. Жозеуст даже собирался защитить меня от несущегося гэрха, встал передо мной, широко расставив ноги и формируя перед нами огненную стену. Только я не боялась своего друга, не боялась Малыша.

Несмотря на слабость, обогнула Жозеуста, показываясь несущемуся ящеру. Малыш затормозил, едва не сбив меня с ног, потянулся ко мне мордой, захрипел, забулькал, выставил синий язык, стараясь дотронуться до кровоточащего плеча. Сопротивляться мне и в голову не пришло, позволила слизать кровь и несколько раз провести горячим языком по больной руке.

— Хватит, Малыш, — положила ладонь на нос гэрха, останавливая. — Больно.

Привалилась головой к морде Малыша, чувствуя, что вот-вот потеряю сознание от слабости. Кажется, я вряд ли смогу сама себя зашить, — была последняя мысль, прежде чем сознание все же скользнуло в благословенную тьму.

Уже потом, когда пришла в себя, Тахира рассказала, что зашивала она мое плечо прямо там же, под пристальным немигающим взглядом Малыша. Гэрх наотрез отказался куда-то уходить, унести меня он тоже не позволил.

— Он так ревел, Ирга, — приложив ладошку к груди, рассказывала Тахира. — У меня руки ходуном ходили, — она вытянула впереди себя ладошки, показывая, насколько сильной была дрожь. — Жозеуст тогда так на твоего гэрха посмотрел, подошел к нему вплотную, а тот фыркает паром горячим Жозеусту прямо в лицо. Я бы убежала или просто глаза закрыла, а Жозеуст только зубы покрепче сжал и стоит с твоим гэрхом взглядами меряется. А потом говорит: «Твоя подопечная истечет кровью и умрет, если моя жена не окажет ей помощь! А как она может помочь, если ты ревешь и мешаешь? Ляг рядом и молча смотри!» И гэрх послушался! — восхищенно выпалила Тахира. — Без кашне! Просто слова его убедили, он понял! Лег рядом и больше не мешал.

— Если учесть, что сейчас я лежу в кровати, а не на заднем дворе поместья, вы смогли договориться и о больших уступках, — чуть поморщившись, заметила я.

— Несколько стежков, когда рядом никто не ревет — это довольно быстро. Кровь перестала течь, гэрх успокоился. Лизнул рану, но то и к лучшему. Все знают, как хороша слюна гэрхов при ранениях. А после он согласился вернуться к сторожке вместе с Артароном, и сейчас, должно быть, там же.

— Спасибо, Тахира, за все, — выдохнула, с кряхтением пытаясь сменить положение тела.

— Тебе не за что меня благодарить, любой на нашем месте поступил бы также. Гардар так мало, что рисковать ни одной нельзя, а уж такой одаренной, как ты, и вовсе! — отозвалась она.

— Почему вы говорите, что я гардара? Это из-за измерителя?

— Ирга, Жозеуст сказал, что тебя обучала ворожея, но ты гардара, девочка, в том никаких сомнений. Причем такая одаренная, о каких я никогда даже не слышала.

— Почему измеритель разлетелся на осколки? Что это значит?

— Этого я не знаю, — качнула головой Тахира.

— А как он должен был работать? Что должно было случиться?

— Измеритель Силы обычно лишь меняет цвет в руках одаренного, — услышала голос Жозеуста.

Даргар стоял у двери. Как давно он здесь?

— Измеритель белеет у тех, кто одарен Великими Богами, — метнув быстрый взгляд на мужа, продолжила Тахира. —  У кого в роду есть одаренные. Если измеритель перестал быть прозрачным, побелел, это значит, что ребенок одарен Богами, но уровень слишком слаб. Таких детей не берут на обучение. Проверка проводится обычно несколько раз, спустя пять-семь зим после появления на свет. Если измеритель показал, что ребенок одарен, измерение проводят повторно через зиму-две. Полностью белый, не